Буква

Миссия прибыла из созвездия Журавля и зависла на орбите. Контакт наладили, но никто не знал, где и когда состоится высадка. Делались ставки. Тайные переговоры тянулись не первый месяц. Событие теряло новизну и остроту, начинало надоедать и обрастало шутками.

Май Михайлович решил убраться куда подальше из центра. На всякий случай. Он дождался отпуска и отправился на юг, откуда был родом.

— Там все изменилось, — сказал он жене. – Охота взглянуть. Прогуляться по улочкам. Посмотреть, где стоял отчий дом. Там теперь летний каток и зимний бассейн.

Анна Адамовна не возражала, только поджала губы.

..И вот их престарелая «лада» свернула на новенькую трассу.

— Все-таки строят, — заметил Май Михайлович и выставил седой локоть в боковое окно. – Дорог теперь много. Вот эта на Энск. А нам нужна другая, на Эмск. Они пересекаются. Сейчас доедем до перекрестка – и привет.

— Что – привет? – не поняла Анна Адамовна.

Май Михайлович и сам не знал. Болтал все подряд.

— Выражение такое. Там сложный перекресток, если карта не врет. Есть еще одна трасса, она посередке…

— Небось на Париж.

— Опять. – Май Михайлович покачал пятнистой головой без единого волоса. – Что ты за человек? Тебе моя родина – кость в горле. Сколько можно?

Они уперлись в трактор и поехали медленно.

— Вот, — торжествующе кивнула Анна Адамовна.

— Что вот-то?

Их поджимали и сзади.

— Откуда столько-то, — пробормотал Май Михайлович, глянув в зеркало.

— Все твои земляки.

Неспешный трактор выпустил, как кальмар, чернильное облако и еще пуще замедлил ход. Через минуту он и вовсе остановился.

— Пробка, — объявила Анна Адамовна. – И правда, как в столице! Действительно.

В последние годы она была предельно язвительна. Не то что раньше.

Май Михайлович поиграл желваками. Он высунулся в окно: встали намертво.

— Вон же он, перекресток, — каркнул он жалобно. – Метров двести!

— И что тебе с него?

Анна Адамовна принялась обмахиваться картой области. Пахнуло немолодыми духами. Злой солнечный луч коротко отразился от тяжелого обручального кольца.

Они увидели, как распахнулась кабина трактора. На асфальт спрыгнул бесформенный человек в бугристых от грязи сапогах. Расставив ноги, он замер и оценил перспективу. Затем сплюнул и, судя по всему, произнес непечатное.

Вышел и Май Михайлович. Анне Адамовне тоже хотелось, но она из принципа осталась сидеть.

Бабье лето дышало и тихо пело. Вереница машин вытянулась сколько хватало глаз. Тракторист прикурил, пыхнул дымом и привалился к натруженному колесу.

Май Михайлович приблизился.

— Что там?

— Да все, — махнул рукой тракторист. – Приехали.

— Авария, что ли?

— Авария, — презрительно повторил тракторист. – Можно и так сказать! Все перекрыли, все, суки такие. И спереди, и сзади… Я думал, успею. Но хрен.

— Сзади?.. – Май Михайлович оглянулся.

— Да, все, можно расслабиться. Тупик. По всем трем лучам.

Тракторист высказывался отрывисто, с привычной недобротой. Маю Михайловичу показалось, что будет нелишним обозначить общие корни.

— Я-то здешний, — и он неестественно хохотнул. – Захотелось навестить…

Ему почему-то хотелось задобрить тракториста.

— Ну, навещай! – Тот дернул козырьком в направлении перекрестка. – Добро пожаловать в букву. Не взыщите, если чего не так. Располагайтесь свободно.

— Почему – в букву? – Май Михайлович начал подозревать, что зря обозначил корни. Похоже, что он от них давно и безнадежно оторвался, потому что не понимал.

В небе зарокотало, нарисовался вертолет.

— Буква «Ж», — утомленно объяснил тракторист. – Тут пересекаются трассы, их три. Если смотреть сверху, получится «Ж». И мы аккурат в середке.

Не выдержав, на волю шагнула Анна Адамовна. Она подошла.

Сверкающие автомобили томились в беспомощной шеренге. Солнце равнодушно покидало зенит. В придорожной канаве что-то пощелкивало и свиристело.

— Сверху? – тупо переспросил Май Михайлович.

— Да, именно, — злорадно ответил тракторист, как будто обрадованный бедой. – Чтоб журавли прочитали.

— Журавли?..

— Ты сам с луны, что ли? Пришельцы. Из созвездия Журавля. Областному начальству уж месяц как сообщили, что высадка будет здесь. Мы готовимся… земляк. – Это слово тракторист произнес таким тоном, что даже Анне Адамовне захотелось в канаву, к тамошним насекомым и земноводным. – Губернатор распорядился составить приветствие. Чтоб заметили с небес. «Добро пожаловать, Журавляне!» Вот и вам здрасьте, добро пожаловать в букву «Ж».

— Так, — механически произнес Май Михайлович и вытер лоб. – И что, это надолго?

— А уж не знаю! – воскликнул тракторист. – Я, сука, ночь не спал, делали просеку. Для запятой… Там, слева, нет никаких дорог, пришлось валить березняк. Остальные буквы уже готовы. Для «В» пришлось перекрыть развязку, там люди вообще на виадуке маринуются. Кому не нравится – прыгай…

— Все это, насколько я понимаю, местная инициатива, — желчно сказал Май Михайлович. – Узнаю милого по походке.

— Какая разница, — сплюнул тракторист. – Будем стоять. Ну, или чешите пешком, куда вам надо, через лес. Если машину не жалко.

— Не жалко, — вырвалось у Анны Адамовны. Она стояла вся красная.

Тракторист отбросил окурок.

— А вот и она, — произнес он сдавленно.

Все посмотрели в небо. Из толстого облака вынырнула тарелка. Она была огромная, с разноцветными бортовыми огнями. Подбрюшье озарялось короткими вспышками.

— Фотографируют, — прошептала Анна Адамовна, которая мгновенно утратила всякий гонор.

— «Ж» у нас ничего получилась, — хрипло, с неожиданным почтением выдавил тракторист. – И мы по центру, в самой что ни на есть. Нормально. Справились.

Май Михайлович вдруг воздел руки:

— Заберите нас отсюда! – крикнул он.

Тарелка вспыхнула еще пару раз. Через минуту она поплыла прочь, взяв курс на районный центр.

(c) август 2021