Люли-люли

Юпитер Андреевич любил подрочить на березку. В момент окончательного торжества фантазии она представлялась ему сестрицей Аленушкой, а то и братцем Иванушкой.

«Некому березу заломати», — лицемерно вздыхал Юпитер Андреевич, прекрасно зная, что есть кому.

Воскресными днями он приходил в рощу, кушал чекушку, садился на пригорок и размеренно кручинился, а затем приступал к делу.

По будням же Юпитер Андреевич служил в Бюро Жалоб.

Обязанности его были просты. По электронной почте поступала жалоба. Юпитер Андреевич внимательно ее изучал, печатал крупным кеглем: «Предатель» и отсылал далее по назначению.

В один окаянный день Юпитеру Андреевичу сообщили, что электронных жалоб больше не будет.

— Кеглей не стало, — уведомили его. – И с программным обеспечением нехорошо. Отныне все жалобы будут приниматься в бумажной версии.

Начальству пришлось напрячься и раскопать древний штемпель, который с незапамятных времен завалялся в кладовке. Нашлась и чернильная подушечка. Юпитер Андреевич обзавелся нарукавниками, и дело наладилось.

Жалобы текли рекой, и он с утра до вечера проштамповывал их словом «Предатель».

Но вот и этот ручеек истончился. Юпитер Андреевич все больше скучал, томился и бессмысленно вертел в пухлых пальцах невостребованную печать.

Однажды к нему пришли и сказали:

— Все, теперь и бумага кончилась. Жалоб больше не будет. Вот последняя.

Ему положили на стол лист оберточной бумаги, и он прочел следующее:

«Считаю своим долгом сообщить, что ваш сотрудник Юпитер Андреевич регулярно посещает рощу и онанирует на березу, тем самым оскверняя национальный символ. Помимо считаю необходимым отметить, что рядом с рощей находится действующий военный аэродром. Не могу исключить, что действия Юпитера Андреевича имеют более зловещий характер и являются неким сигналом».

Юпитер Андреевич растерялся. Рука с печатью зависла и замерла.

Он просидел в таком положении около часа, но в итоге привычка взяла свое, и жалоба украсилась все тем же фиолетовым оценочным суждением. «Предатель», — констатировал Юпитер Андреевич, но что-то в нем екнуло. Он впервые подумал, что его резюме может быть понято двояко.

Не дожидаясь конца рабочего дня, он отправился в рощу, где выкушал втрое больше обычного.

И на пригорке просидел тоже намного дольше.

— Некому, значит, тебя заломати, — проговорил он зло. – Врешь! Найдутся желающие!

Юпитер Андреевич, пошатываясь, встал. Он навалился на березку и заломал ее. Потом принялся отдирать бересту, орудуя зубами и ногтями. Ногти переломались, закапала кровь.

— Бумаги у них нету, — выдохнул Юпитер Андреевич.

Он начал писать кровью на бересте: Предатель! Предатель! Предатель!

Позади него хрустнула ветка, и кто-то пробасил:

— Допрыгался, сволочь! Поднимайся, с нами пойдешь. Степанов! Собери его писанину, потом приколотишь к делу. Там вроде еще осталась пара гвоздей.

 

(с) апрель 2022

Бабушка Смерть

Боец не помнил, как очутился под стеганым одеялом; не узнавал бревенчатые стены, где из щелей торчала пакля и расползался мох; впервые, как ему мнилось, наблюдал огромное, круглое, отечное лицо, которое плавало над ним и приговаривало: солдатик, касатик. Было жарко, несло сундуком. Под мутным ликом неопознанного святого горела лампада. Лицо приблизилось. Оно слегка пузырилось и было из желтого теста.

— Поешь булки. Кусай, солдатик, ну-ка.

Горбушка толкнулась в запекшийся рот.

— Скушай булки, скушай. Булка – благо. Булка – добро.

Боец вдавился в перину, подушку, не имея ни сил, ни желания вкушать благо.

Лицо отъехало, и он соотнес его с пепельными космами, тулупом, валенками. Сложилось: бабушка. Большая тучная старуха с травоядными глазами, пальцы скрючены, юбка не стирана, разит мышами.

Боец шевельнулся и глухо охнул. Горница качнулась, бабушка расплылась.

— Я тебя как нашла, решила, что ты совсем умерши, ну полежи еще, полежи.

Она поковыляла куда-то вбок, приговаривая:

— И я полежу, я тоже скоро буду умерши, мы с тобой полежим.

Но бабушка не легла, она вернулась с огромным альбомом. Присев в изголовье, она распахнула его, и несколько снимков цвета сепии порхнули на горбатый пол, бабушка не стала их поднимать. Она подсунула альбом бойцу.

— Вот Петенька, умерши уже…

Боец скосил глаза. Он смутно различил изображение молодого человека в галстуке и с набриолиненным пробором.

— А вот Коленька, тоже умерши.

Коленьку боец не разглядел, но бабушку это не огорчило. Было ясно, что она разговаривает сама с собой, и голос ее стал напевным.

— Вот Авдотья, умерши. Все, все уже умерши. Я уж тоже почти умерши.

Напевая, бабушка чуть раскачивалась и увеличивалась. Она заполняла горницу, грозя навалиться на бойца.

— Вот Лыковы, до войны. А это они после. Сейчас уж умерши, конечно. Вот Степановы, посмотри. Не знаю, про них. Наверно, умерши.

— Ты кто сама-то? – выдавил боец.

— Я-то кто? Я тебе маменька. И бабуля. И тетка. И дочка я тебе, и жена. Скоро мы будем умерши … Вот послушай.

Она выудила ветхий листок, исписанный фиолетовыми чернилами.

— Это мне от Федора письмо. Пишет, что все умерши. «Здравствуйте, мои дорогие! Тут кругом одни умершие, так что и я, похоже, не задержусь…»

Бабушка захлопнула альбом. Заполнив почти все пространство, она пустилась в обратный путь и мало-помалу сократилась до терпимых размеров.

— Булку так и не съел, — мяукнула она укоризненно. – Умерши будешь скоро…

Боец приподнялся на локте и обнаружил, что кое-что все-таки может. Голова кружилась, но если постараться, то удастся и встать. Бабушка отошла, он попробовал. Горница качнулась, и голова здесь была не при чем. Помещение дрогнуло самостоятельно. Боец сделал шаг, другой, схватился за черный стол. Бабушка хлопотала у печи. Она взяла большую квадратную лопату и повернулась к бойцу.

— Садись, солдатик!

Боец прищурился, присмотрелся к печи. Подступил ближе, прочел: «Печь для кремации Millennium Series. USA, Oklahoma. Made in China».

— Ты покажи, как…

— Да вот же! – раздраженно каркнула бабушка. Она положила лопату, развернулась, приподняла юбки и неуклюже уселась. Хрустнули артрозные колени, набухли узловатые вены. – Понял теперь?

— Понял, не вставай…

Боец и сам не знал, откуда взялась в руках сила. Память ему отшибло, но все дальнейшее показалось привычным, заученным. Схватив лопату, он вставил бабушку в печь, но далеко не продвинул, потому что хозяйка растопырилась и застряла. Ее лицо стало свекольным от ярости. Она приоткрыла рот. Боец выдернул лопату и ударил в этот рот ее штыком. Как додумался – то ему было неведомо, но тоже, наверное, приходилось. Голова бабушки разделилась горизонтально напополам. Изумленные бешеные глаза остановились. Лопата засела прочно, и боец попятился к выходу.

Он вывалился из избушки, намереваясь бежать, но курья нога успела взбрыкнуть и полоснуть его когтем по животу.

Вывалился клубок. Разматываясь, он покатился по лесной тропе, и боец побежал за ним в сумрачный ельник, над которым мигало мелкими звездами не то рассветное, не то закатное небо.

 

(с) апрель 2022

Ступени в небо

Мы промышляли втроем: Петюня, Пипа и я. У нас было вот что: аккордеон, на котором наяривал я, и труба, в которую дул Петюня. Не хватало деревянных ложек и балалайки, но я знал, что рано или поздно мы дойдем и до них. Еще недавно я пользовался гитарой, а Петюня колотил в бубен, но все это перестали разрешать.

Изменился и репертуар.

Мы заскочили в последний вагон. Я откашлялся и воскликнул:

— Добрый день, уважаемые граждане пассажиры, всем хорошего дня и немного музыки наших дедушек и бабушек в эти весенние дни!

Мало кто посмотрел в нашу сторону, и чуть повернулись всего две, три… пять голов. Остальные сидели прямо и смотрели перед собой. Многие не смотрели – подсматривали. Опущенные веки чуть подрагивали, выдавая бодрствование.

Я развел меха и запел:

— Много девушек есть в коллективе, а ведь влюбишься только в одну! Можно быть комсомольцем ретивым и весною вздыхать на луну!

Пока я пел, Пипа приплясывала, держа наготове вязаную шапочку. Она гримасничала, изображая весенний энтузиазм.

— Как же так: на луну и вздыхать всю весну? Почему, растолкуйте вы мне?

Петюня тоже приплясывал, на двух первых строчках. Лицо его выражало игривую заинтересованность и как бы вопрошало.

— Потому что у нас каждый молод сейчас в нашей юной прекрасной стране!

Это был ответ, и Петюня облегченно преображался. Он впивался в трубу и победоносно дудел. Он и не ждал другого, он успокаивался. Его незначительные сомнения моментально рассеивались.

— …Как же так: резеда и герою труда? Почему, растолкуйте вы мне?

Виляя жопой, Пипа пошла по проходу. Она совала свою шапочку всем подряд, и кое-что сыпалось в эту мошну – в основном, медяки, но дважды залетела и бумажка.

— Всем приятного пути и спасибо за внимание!

Поезд остановился. Мы выскочили из вагона и метнулись в следующий. Я отметил, что в метро маловато народу. Почти никто не вышел и не вошел.

— Добрый день, уважаемые граждане пассажиры!..

В этом вагоне к нам и вовсе не повернулись. Публика полностью оцепенела и не отреагировала на наш концерт. К улыбке Пипы примешалась растерянность, но Пипа все равно двинулась собирать дань и отчасти преуспела. Странно же ей подавали, нельзя не признать. Отдельные руки механически взлетали и опускались, не будучи связаны с телами и бесстрастными лицами.

— Всем спасибо, хорошего настроения!

Мы выбежали снова. На платформе не было ни души.

— Где все-то? – спросил на бегу Петюня.

— Не отвлекайся, шевелись… Добрый день, уважаемые!

Не скрою, что в этом третьем вагоне и я немного смешался. Приветствие застряло в горле. Пассажиры выглядели не совсем людьми. Вроде все у них было на месте, но местами заострялось, а где-то сглаживалось, и в их чертах и позах проступало нечто животное. Пипу заклинило, ее улыбка неестественно застыла. Кое-что она собрала, но половину просыпалась. Я собственными глазами видел, как у одной женщины рука простерлась из солнечного сплетения, в строгом перпендикуляре к туловищу. Две положенные от природы приросли к пальто.

— Потому что у нас каждый молод сейчас в нашей юной прекрасной стране!

— Ну на хер, — шепнула на выходе Пипа.

— Вали, если хочешь, — огрызнулся я, однако голос мой дрогнул.

Мы заскочили в очередной вагон, и там сидели не все, некоторые лежали. Исключительно ничком, лиц не было видно, и слава богу. Остальные кто скрючился, кто развалился, кто замер с закушенными пальцами рук и ног.

— Под весенним родным небосводом даже старые клены цветут! Можно быть очень важным ученым и играть с пионером в лапту!

Угловой пассажир лопнул. Приглушенный хлопок – и вот он сдулся, сочась зеленым, однако успел – все так же механически – одарить Пипу свернутой в трубочку бумажкой.

Двери разъехались.

— Немного осталось, — выдохнул я. – Терпим, народ.

Пипа осталась стоять.

— Я больше не пойду, с меня хватит.

— А жрать мы что будем? – осведомился взмокший Петюня. Рыжий вихор выбился из-под картуза и прилип к белому, как бумага, лбу.

В следующем вагоне сидели крысы.

А в том, что далее, не оказалось и крыс. Сиденья были застланы полиэтиленом, и под ним медленно пузырилось что-то черное.

— Как же так: и в лапту, старый клен — и в цвету? Почему, растолкуйте вы мне? Потому что у нас каждый молод сейчас в нашей юной прекрасной стране!

Монеты посыпались сами собой, не сдерживаемые ничем. Лампы мигали, поезд ревел, за окнами кривлялась ночь. Пипа опустилась на четвереньки и поползла. Металл выскальзывал из ее прыгающих пальцев.

Мы вылетели на перрон, как ошпаренные. Вдали на лавочке неподвижно сидел грузный железнодорожник, больше не было никого.

— Последний – и все на сегодня, — сказал Петюня, хотя мы и так видели, что остался один вагон, самый первый.

Ноги стали ватными. Поезд не трогался. Возможно, он ждал нас.

Мы вошли, двери съехались, и свет погас.

— Добрый день…

Я осекся. Вагон был одновременно и полон, и пуст. В нем что-то растеклось, заменив собой атмосферу. Мы задохнулись, и вагон стал дышать за нас.

Слова испихнулись сами собой, как изгоняемые мехами вездесущего аккордеона:

— Как же так: на луну и вздыхать всю весну? Почему, растолкуйте вы мне? Потому что у нас каждый молод сейчас в нашей юной прекрасной стране!

Петюня приложил к губам трубу, и она загудела самостоятельно.

Поезд ворвался на безлюдную станцию, где царил полумрак. Эскалаторы стояли.

За дверью машиниста заворочалась масса. Дверь чуть приотворилась, и к нам из кабины выпорхнула сотенная бумажка. С нею просочился черный дым. И каркнул оттуда же голос, одновременно задумчивый и насмешливый:

 

— There’s a lady who’s sure all that glitters is gold

And she’s buying a stairway to heaven

When she gets there she knows, if the stores are all closed

With a word she can get what she came for

Ooh, ooh, and she’s buying a stairway to heaven.

 

Мы вывалились. Поезд жарко вздохнул и уполз в тоннель. Мы пробежали мимо узорчатых колонн и стали подниматься по неподвижным ступеням.

(с) апрель 2022

Опыты вразумления

Сабуров проснулся по будильнику. Зевая, ощупал щетину; прошаркал в ванную, пустил воду, зачерпнул горстью, плеснул в кирпичное лицо.

Перекусил, оделся. Взял сумку, посмотрел на часы: семь утра. Суббота.

Сабуров вышел из квартиры, запер дверь, вразвалочку спустился по лестнице. Снаружи стоял и курил Колобов. Одетый в пальто поплоше, он втягивал голову в воротник. Было ветрено.

Они рассеянно пожали друг другу руки.

— Сейчас приедут, — сказал Колобов.

И точно: во двор неспешно вкатил автобус, уже почти заполненный.

— Немецкая точность, — буркнул Сабуров.

Дверь отъехала, оба вошли, сели сзади – свободно было только там. Белокурый Дитер стоял в проходе со списком. Он вычеркнул двоих и махнул Томасу, сидевшему за рулем. Тот выжал сцепление.

Пассажиры сидели мрачные, заспанные. Некоторые – со своими лопатами.

Автобус останавливался еще дважды. Так же заезжал во дворы и забирал людей, похожих на Сабурова и Колобова. Последним пришлось стоять, мест не осталось. Автобус вырулил на трассу и устремился за город.

Ехали минут двадцать. Сабуров смотрел в окно, за которым мелькало разное – то разрушенное, обугленное, то вполне еще годное и даже веселое. Небо изрядно просело и колыхалось. Свежая, еще еле заметная зелень подрагивала на ветру. Виднелись спресованные холмики черного, последнего снега.

Автобус затормозил у длинного ангара. Вокруг простиралось бурое поле, вдали темнела роща. Три вооруженных охранника приблизились, и Томас вручил им какие-то бумаги.

— Всем на выход, — скомандовал Дитер. Прокаркал, акцент был силен.

Пассажиры покорно выгрузились.

— Вот это где, — хмыкнул Колобов.

— Знаешь, что ли?

— Тут был склад вторсырья. Приходилось бывать по работе.

Сабуров повел носом.

— Ну и прет же оттуда…

Тем временем Дитер и Томас надели маски. Велели построиться и получить инвентарь, у кого нет – таких оказалось большинство.

Лопаты хранились там же, в ангаре. Охранники налегли на створки, и тут уж пахнуло всерьез. Кто-то закашлялся, кто-то шумно сглотнул.

— Всем смотреть! – каркнул Дитер. – Не отворачиваться!

Вошедшие угрюмо уставились на штабеля трупов. Многие покойники успели прилично разложиться. Для мух было рано, не сезон, но они вились. Одна пристроилась Колобову на бровь, и он остервенело согнал ее.

— Брать лопату, копать и хоронить! – продолжил Дитер. – Один, второй и так далее! Копать вон там, где голая земля!

Сабуров взвесил в руке лопату. Исподлобья взглянул на Дитера, покосился на Колобова. Тот вздохнул.

— Берем, что ли…

Они взяли одного. Мертвец был неожиданно тяжел, как все мертвые. Их всегда сильнее тянет к земле. Под строгим и пристальным взглядом Дитера Сабуров и Колобов снесли покойника на земляную плешь, аккуратно там уложили и вернулись за инвентарем. Сабуров огляделся и поднял руки, словно с намерением поплевать на ладони, но не плюнул. Недоуменно на них посмотрел, вздохнул и начал копать.

Колобов тоже приступил к делу.

— Паршиво, однако, — заметил он.

— Да уж хорошего мало, что тут скажешь. Наворотили мы дел… Вот суки! – Сабуров с ожесточением схаркнул.

Тем временем к Дитеру подошел Томас. Они приспустили маски, закурили. Перешли на родной язык.

— Как думаешь, это поможет? – спросил Томас.

— Должно, — кивнул Дитер. – Нашим в свое время очень помогло. Мой ургроссфатер жил себе словно слепой и глухой. Он будто ничего не видел, не знал и не хотел знать. Американцы отвезли его в лагерь, что находился в получасе езды, под носом. Ургроссфатера сильно рвало. Его заставили копать, и он копал день и ночь, день и ночь. А потом он слег, с ним случился ужаснейший нервный срыв.

Они замолчали, наблюдая за горожанами, которые молча углубляли могилы. Не имея привычки к этому, они работали кое-как, неуклюже, оскальзываясь и падая. Трупы лежали, безразличные к происходящему.

Так прошло четыре часа.

Дитер нахмурился, глянув.

— А двое где?

Томас зашевелил губами, пересчитал.

— Да, не хватает двоих. Идем искать.

Они пошли в обход ангара. Там никого не обнаружилось, и они нацелились на подсобку – одинокую конуру со стенами из рифленого алюминия. Сабуров и Колобов нашлись за этим курятником. Они сидели на бревне и закусывали. У Сабурова была булка с сыром, у Колобова – какая-то мутная еда в пластиковом контейнере. И две чекушки, одна уже пустая.

— Что это здесь? – вырвалось у Дитера.

Сабуров встал.

— Так обед же, начальник. Обед! Времени уже вон сколько…

Томас безмолвно уставился на него. Затем развернулся и зашагал прочь. Дитер, тоже не говоря ни слова, последовал за ним.

Сабуров опустился обратно на бревно и откусил от булки.

 

(с) март 2022

 

Опыты небытия

— Что вы заканчивали?

— Ох, да чего я только не заканчивал…

Стопку дипломов пришлось держать двумя руками. Директор клиники нацепил очки, взял верхний, внимательно изучил. Затем выудил нижний, тоже прочел.

— Это в хронологическом порядке?

— Разумеется. Порядок – вообще моя слабость.

— Вы начинали обычным доктором на скорой. А заканчиваете…

— Ну, я не сказал бы, что заканчиваю, но – да. По-моему, вполне естественно.

Директор откинулся в кресла.

— Итак, танатотерапия. Это модно, не спорю.

— Это еще недостаточно модно, посмею вам возразить.

Кандидату было лет пятьдесят, одет скромно, в навозного цвета костюм. Лысый, лицо унылое – похож не то на пожилого пса, не то на мороженого хека, но замашки нахальные.

Директор постучал по столешнице шариковой ручкой.

— Я ознакомился с вашим профилем, господин танатотерапевт. Смотрел и портфолио. Отзывы впечатляют. Почему вы решили оставить частный кабинет и перебраться в коллектив?

— Потому что у меня музыка, и она не самая веселая, а клиенты с утра до ночи. Соседи сначала жаловались, а потом, когда увидели, что без толку, начали пакостничать. Прокололи колеса, залили монтажной пеной замочную скважину. Бросили камень в окно. А недавно под дверью… ну, вы поняли.

— Завидное терпение. Мне кажется, вы энтузиаст своего дела. То есть работаете еще и для души – я прав?

— Абсолютно. – Кандидат действительно воодушевился, подался вперед, округлил глаза. – Вот человек рождается. В цивилизованных странах этому предшествует подготовка. Будущая мать тренируется. Бывает, что с нею тренируется и отец, если он человек сознательный. Но умирание не менее важно! Если угодно – более! Вправе ли мы отказывать людям в профессиональной репетиции?

— Не нужно пафоса, — поморщился директор. – Принцип ясен. Одолевали черные мысли, полежал в гробу, вышел – хорошо-то как! Мы выделим вам кабинет. Пожелания насчет оборудования?

— Никаких, все со мной. Гроб и проигрыватель – вот все, что мне нужно.

— Гроб, — механически повторил директор. – Хорошо, приходите завтра с утра. Доставка за ваш счет… Я представлю вас коллективу.

И представил.

Работники собрались в маленьком конференц-зале, а директор произнес короткую речь:

— Вот, уважаемые коллеги, наш новый узкий специалист. Мы не боимся экспериментировать, мы будем и впредь внедрять новейшие методы. Опыт умирания – потрясение, которое зачастую оказывает целительное воздействие, так называемый катарсис…

— А как же к нему направлять? – подали голос из заднего ряда. – Мы не смеем даже к психиатру, сразу жалоба, а тут – на погост. Мы же без премий останемся, вы сами нас и оставите…

— Значит, придется находить правильные слова! – ощерился директор. – Налаживать контакт, нащупывать чувствительные точки. У нас не поликлиника. Это там выражаются прямо, им некогда церемониться. На погост, так на погост, следующий! А мы декларируем сервис, мы позиционируем многопрофильность…

Танатотерапевт стоял в стороне и согласно, серьезно кивал.

— Да мы с удовольствием, — буркнул кто-то еще.

Стало ясно, что споры бессмысленны. Собрание разбрелось по кабинетам, и начался рабочий день. Вскоре по клинике растеклась грустная музыка. Она звучала ненавязчиво, но проникала во все закоулки. Первой не выдержала главная медсестра. Ее разобрало любопытство, и она зашла к новому доктору как бы по делу. Танатотерапевт сидел у распахнутого гроба и терпеливо ждал пациентов. Мелодия струилась.

— Я пришла напомнить, что каждые три часа – дезинфекция. Санобработка.

— Обязательно, — не стал возражать специалист. – Вот санитайзер. Я буду лично опрыскивать гроб.

— Одноразовые простынки вон там, — показала сестра без всякой надобности. – А вон бактерицидная лампа. И маску наденьте.

— Всенепременно. Не желаете? – Танатотерапевт кивнул на гроб.

Сестра попятилась, и через секунду ее уже не было.

Поползли разговоры: сидит, ничего не делает, уставился в одну точку. Эта музыка, черт бы ее побрал! Интересно, какая у него оплата – почасовая или сдельная? Если почасовая, то хорошо устроился. Мы бы тоже не отказались!

А еще через час появился первый клиент. Это был вздорный скандалист, практически хулиган. Он довел до исступления офтальмолога, и тот – в сердцах, пусть и в сдержанных оборотах – направил трудного больного по адресу. Ко всеобщему изумлению, пациент согласился, заплатил и пошел. Учреждение замерло. Когда сеанс завершился, коллектив оторопел уже полностью. Дебошир вышел преображенный, со слезами на глазах и предельно вежливый. Он спросил книгу отзывов и написал благодарность. Она была краткой: «Охеренно! Гран мерси. С уважением – Лаптев».

И поехало-пошло. Народ вдруг потек, а сотрудники приобрели странную привычку передвигаться по коридорам на цыпочках.

Через неделю к директору пришел психиатр.

— Я увольняюсь, — объявил он. – У меня пусто. Ни души. Все идут к этой скотине.

— Попрошу выбирать выражения, — сделал ему замечание директор.

— А мне уже все равно. Я здесь больше не работаю, я пошел. Вы тоже скотина.

Вскоре заявления написали и другие доктора. Не все, но многие.

— Смените вывеску, — посоветовал директору невролог. – Переименуйтесь в Бюро ритуальных услуг. Мы вообще лишние, и я давно это подозревал.

Пожаловал однажды и сам специалист.

— Вот какое дело, — заговорил он с порога. – Население желает приобретать абонементы. Это раз. А два – пришло ко мне семейство и пожелало пройти процедуру совместно. Одновременно. Предлагаю приобрести очень большой, коллективный гроб и расширить мое помещение. Думаю, зал для лечебной физкультуры подойдет. Там все равно пусто.

Директор был не в восторге от происходящего, но утешался всякий раз при виде среднего чека. Насчет же вывески он и сам начинал задумываться. Пусть не бюро. Пусть центр передовой медицины. Он остро чувствовал, что время требует от него гибкости. Он почувствовал это еще острее, когда к нему на прием пришел местный депутат.

— Наслышан, наслышан, — приветливо пробасил гость, пожимая директору руку. – Смотрите, какое дело. Мне скоро переизбираться, и я нуждаюсь в свежей, оригинальной предвыборной кампании. Думаю, имеет смысл подвергнуться вашей знаменитой процедуре. А после я пообещаю избирателям ее бесплатно для всех, кто сделает правильный выбор. Нашему населению эта идея близка и понятна. Финансы, конечно, беру на себя. Но и вы нас не подведите.

Директор вспотел.

— Всегда, всегда пожалуйста, тем более для вас. Когда желаете упокоиться?

Депутат возвел очи горе.

— Близится Пасха, — сказал он значительно. – Думаю, надо сделать это в Страстную неделю. Улавливаете намек? Символизм, наверно, самонадеянный, зато доступный.

— Улавливаю, — горячо закивал директор. – Но, если я вас правильно понимаю, вы планируете пролежать во гробе – сколько там? Три дня?

— Это лишнее, — возразил депутат. – Не будем забывать меру. Обычного сеанса хватит, но освещение, конечно, должно быть широким. Телевидение, пресса. У вас возьмут интервью… совсем короткое, но важное. А в дальнейшем… ну, что-нибудь решим с вашей богадельней. Соображаете?

— Еще бы, — ухмыльнулся директор. – Слава Богу, не дурак!

Танатотерапевт, призванный на консультацию, безоговорочно поддержал государственную идею.

В назначенный день депутат явился на сеанс.

Его свита осталась ждать в коридоре, прессу замариновали на улице. Широко улыбаясь, депутат лег во гроб, а доктор включил музыку, сел в изголовье и принялся нашептывать слова о вечном и бренном. Приходилось признать, что получалось у него убедительно. Минут через десять во гробе установилась мертвая тишина.

Оказалось, что в смысле буквальном, ибо еще через пять, когда сеанс кончился, к директору ворвались люди – немногие свои из оставшихся, а также чужие.

— Он умер! – выпалил стоматолог.

Директор привстал из кресла.

— Кто? – спросил он звеняще.

— Наш будущий покровитель! Крышку отняли, а он лежит мертвый!

— Но как, от чего?

— Да кто же его знает! – ответил нестройный хор.

Тем эта история и закончилась.

…Музыку включили заново, гроб вынесли уже с естественным основанием, а узкого специалиста уволили задним числом за два дня до события. Он, впрочем, и сам пропал. Отлучился будто бы по нужде и сгинул.

(с) февраль 2022

Черная метка

— Дорогие телезрители, у нас снова прямое включение! Горлица уже в небе, два почетных истребителя ВВС сопровождают ее! Давайте спросим у наших граждан, что они чувствуют в эту минуту… Представьтесь, пожалуйста!

— Светлана!

— Какое замечательное имя! Как настроение, Светлана, что вы чувствуете?

— Ну, что… Наверное, радость! Хороший день, хорошее настроение!

— Спасибо, Светлана, у нас оно тоже отличное… Итак, дорогие телезрители! Птица в пути. По многолетней традиции в этот весенний день глава нашего государства выбирается белоснежной горлицей, выпускаемой с голубятни Храма Вооруженных Сил. И вот уже сорок лет ее выбор остается неизменным… Мы ведем прямую трансляцию подлета горлицы к столице. Не пройдет и часа, как она оставит на избраннике свою невинную метку… Ее невинный и доверчивый помет, судьбоносная клякса… Минутку… Мне передают, что возникло нечто непредвиденное…

…В клинике работал телевизор. Посетителей было мало, пара человек в фойе. Они бездумно таращились в экран, ожидая приглашения.

Кто-то из девушек за конторкой ощутил нечто неладное, поднял глаза.

— Смотрите, голубь сбивается с курса…

— Действительно… Куда это он?

С экрана затараторили:

— Происходит непонятное. Горлица резко изменила направление полета и устремилась на северо-восток. Такая ситуация возникает впервые и вызывает недоумение…

Начмед, пересекавший фойе, задержался. Постоял, посмотрел, послушал.

— Возможно, кандидат находится именно там, — предположил он, хотя никто его ни о чем не спрашивал. – Мы же не в курсе его перемещений.

— Да, сегодня открывают стадион, — подхватил гастроэнтеролог, которого тоже зачем-то вынесло в фойе. – Наверняка он уже прибыл к нам.

— К нам? Почему вы так уверены, что горлица летит именно к нам?

— Ну, а куда еще? Не в тундру же?

— Теоретически – почему бы и нет. Там тоже граждане, имеющие право быть избранными. Правда, они сильно рассредоточены.

— Ох, не смешите меня, Игорь Наумович…

Прямая трансляция сменилась рекламой.

Начмед покачался с пятки на носок.

— Сейчас продолжат, — произнес он уверенно. – Это нельзя прерывать, на ней маячок.

— Скажут – сломался.

— Ничего подобного, дураков нет. Никто не поверит. Смотрите дальше.

Околдованный полетом птицы, начмед забыл даже осведомиться, зачем гастроэнтеролог отирается в предбаннике и почему не работает. А тут подоспел еще психиатр, да пара пациентов освободилась и вышла на волю. Телевизор заговорил, и все разинули рты.

— Горлица придерживается нового курса, — сдавленным голосом доложил диктор.

Он назвал город — Ярославль, и собравшиеся в фойе переглянулись.

— Я же сказал, — заметил гастроэнтеролог.

— А какая у голубя скорость?

Психиатр почесал телефон.

— Сто километров в час, — объявил он. – Долетит через пару часов.

Пришел главврач. Он, в отличие от начмеда, мгновенно оценил непорядок.

— Так, — сказал он.

Именно этим словом начинают монолог те, кто воображают себя крупными начальниками. Обычно его хватает, но не на сей раз. Никто не ушел, и любимый руководитель поневоле принял участие в нарушении. Он быстро осознал размах события.

— Сейчас она вообще к нам прилетит, — пошутил он. – И кто-то из нас возглавит государство.

— «Кто-то», — повторил узист. – Понятно, кто! Кому еще доверить, как не вам, Николай Петрович!

Главврач жеманно хихикнул и шаркнул пухлой ногой. Халат застенчиво колыхнулся.

— В воздух подняты дополнительные истребители, — сообщил диктор.

— Истребят, — с испугом выдохнула старушка с больной спиной.

— Не посмеют, — возразил загипсованный дядя.

— Вообще, удивительно, — проговорил психиатр. – Ситуация нештатная, и они должны были предусмотреть. Наверняка у них есть запасной голубь. И если первый вздумает фокусничать…

— Может, и был запасной, да сдох. От птичьего гриппа.

— Значит, должно быть несколько…

— Наверно, и было всегда. Иначе как? Один и тот же кандидат сорок лет…

— Ладно, почему же сегодня сбой?

— Да потому что рано или поздно чему быть, того не миновать…

Главврач огляделся и все-таки счел нужным ощетиниться:

— Почему вы не на рабочих местах, коллеги?

— Потому что судьбоносный момент, Николай Петрович!

Все на время умолкли, уставились в экран. Предбанник продолжил заполняться людьми. В синем небе белела горлица, сама целеустремленность. Ее крылья взлетали в бешеном темпе. Так же быстро летело и время, два часа прошли незаметно. Кто-то входил, кто-то выходил, но в итоге всякая работа остановилась, и в фойе собралась толпа.

— Считай, она уже здесь, — прохрипел загипсованный.

— Горлица летит в западную часть Ярославля, — голос диктора стал деревянным. На секунду его, диктора, показали: он завис над бумажным листом, вчитываясь в него, а сзади суетились какие-то люди.

— Мы как раз на западе, — ровным тоном заметил начмед.

— Хренасе, — послышалось из толпы.

— Птица кружит над Ленинским районом, — сообщил диктор.

Главврач вдруг вспотел. Девушка-администратор покинула стойку, дошла до двери, выглянула.

— Вон она, вон! Смотрите!

Народ потянулся наружу. Действительно: белое пятнышко сосредоточенно описывало круги. Весеннее солнце слепило, и общество прикрылось ладонями.

Телевизор снова затараторил:

— Горлица зависает над домом под номером…

— Мать-перемать, — сказал похмельного вида детина и покачнулся.

Главврач опомнился.

— Дверь! – закричал он. – Закрывайте дверь, не пускайте ее!

Но сделать это быстро не удалось, на крыльце собралось слишком много людей. Тем временем горлица уподобилась коршуну. Она спикировала камнем, впорхнула в предбанник и закружила под потолком.

— Кыш, проклятая! – обезумел главврач. – Кыш!

Начмед схватил какую-то тряпку, кто-то побежал за шваброй. Главврач бросил взгляд на экран и обнаружил, что все эти действия исправно дублируются камерой горлицы.

Птица на миг зависла, и с нее капнуло.

На плечо психиатру.

Доктор окаменел. Он скосил глаза, не понимая случившегося. Вокруг него начала образовываться пустота. Он перевел взгляд на телевизор и увидел там себя, с лицом абсолютно тупым, как после удара.

Но вот он начал приходить в себя.

Взор его слегка прояснился. Плечи расправились. Губы дрогнули в слабой улыбке. Собравшиеся все расступались, а он обособлялся, заключаясь в невидимый кокон.

— У вас же полная запись, Иван Иванович, — жалобно произнес главврач. – Рабочий день, прием…

Психиатр медленно повернулся к нему. Главврач попятился.

— Лучше бы вам отречься, Иван Иванович! Не обижайтесь, но запомните мои слова…

— Вам крышка, Николай Петрович, — промолвил узист. – И вам, — добавил он, обращаясь к начмеду.

Иван Иванович, светлея лицом, отвернулся и шагнул к двери.

Снаружи взвизгнули тормоза. Перед клиникой остановилась огромная черная машина, за ней – вторая, третья. В небе зарокотал вертолет. В предбанник вошли предельно решительные, но вежливые люди. Они взяли доктора под руки и увлекли за собой.

— Передайте, что я гарантирую полную преемственность! – выкрикнул Иван Иванович. – Разумную гибкость и договороспособность!

Он скрылся в автомобиле.

— Увидите, что будет, — зло бросил главврач. – Мое дело маленькое, я его предупредил.

Махнув рукой и срывая с себя все, он двинулся прочь.

 

© февраль 2022

Земля и небо

— Они запустили кордебалет. Видео, пожалуйста.

Свет погас, экран ожил. Нарисовался космический корабль: сначала бодрый старт, затем интерьер. Четверка барышень, наряженных и раскрашенных под Монро, принялась отплясывать канкан. В условиях невесомости это выглядело сомнительно, однако сносно, а если учесть положительный настрой, то и вообще на пятерку.

Спонсор закусил губу.

— Нет, мы положим этому конец… Вот суки…

Экран погас, свет зажегся.

Над полукилометровым столом повисло почтительное молчание.

— Я вот что сделаю, — сказал Спонсор. – Я трахну Землю. И небо. В первую очередь – небо. Должен быть симметричный ответ. Слушаю предложения.

Кто-то должен был высказаться первым, принять на себя. Кто-то. Грудь в крестах и голова в кустах. Получилось так себе.

— Может быть, лучше в поле, собственно на Земле? Среди ромашек, лежа на спине. В смысле – вверх. Для неба вполне символично…

— Выкиньте эту гниду, чтобы я больше не видел, — распорядился Спонсор, и место за столом освободилось.

— Другие мысли?

Молчать полагалось не больше десяти секунд. И вот один встал с опережением.

— Технически это реализуемо, но нужно проработать нюансы. Это интимный акт, и я рискну предположить, что у вас есть соображения личного свойства.

— Это так, — кивнул Спонсор, откинулся в кресле и распустил ремень.

Еще один высунулся:

— Может быть, это излишне? Гагарин уже всех выебал…

— Вашу бабушку давно уже выебли. Эту гниду тоже на выход.

Освободилось второе место, и критика пресеклась. Начался поиск технического решения.

— Понятно, что в натуральном виде это невозможно. Я имею в виду обнажение. Но если обеспечить мастурбацию с последующей отправкой микрокапсулы…

— Стоп, — сказал Спонсор. – Нам важен визуальный момент. Мало отправить капсулу, надо предъявить картинку. Наш, родной человек зависает над планетой и покоряет ее. Отдает ей, так сказать, должное. Допустим, я надену скафандр и выйду в космическое пространство. Давайте плясать от этого…

За столом взволнованно пожевали.

— Что ж, — сказали в ответ. – Вполне возможно создать устройство, которое осуществит этот акт в условиях скафандра. Затем содержимое отделится и устремится в плотные слои атмосферы…

— Вы гарантируете устремление? Я понимаю, что содержимое сгорит. Не зависнет ли оно на орбите? Давайте подумаем, как придать материалу достаточное ускорение.

— Об этом не беспокойтесь. Мы надеемся даже на большее, хотя не можем обещать, но содержимое, глядишь, и не сгорит. Если капсула распахнется на безопасной уже высоте…

— Так, так, — заинтересовался Спонсор.

Все обнадежились, и мозговой штурм разгорелся не на шутку.

— Эта маленькая капсула, контейнер… Можно сделать его и заборным устройством.

— То есть как?

— Очень просто. Вам не придется трудиться руками. Контейнер сам наиприятнейшим образом заберет материал, после чего герметизируется и отправится на Землю.

— Можно придать ему привлекательные очертания…

— Да что там – портретное сходство!

— Сделаем его в форме головы этого заокеанского самодура!

— А как минует плотные слои атмосферы – выплюнет!

— Нет, пусть проглотит…

— Проглотит оригинал! И еще не раз и не два!

Спонсор уже не участвовал в обсуждении. Он сидел расслабленно и с покровительственной улыбкой взирал на возбужденных конструкторов. Идея, еще минуту назад сводившаяся к содержанию, обрела форму, а значит, стала осуществимой.

 

***

 

Земля надвигалась. Расползались континенты и облака, горизонт выравнивался. Спускаемый аппарат мчался вниз, провожаемый печальными звездами осиротевшего космоса.

— Есть, товарищ Спонсор! Голова плюнула! Трансляция идет по всем каналам! Но возникла проблема…

— Какая, мать вашу, проблема?

Спонсора плющило в тесном пространстве. Он был один, и его понятное беспокойство росло.

— Небольшое изменение курса… Сбой программы… Вы приземлитесь в дикой местности, и мы туда не сразу доберемся… Вам придется немного подождать…

— В какой еще местности? Сколько ждать?

— День или два… А местность…. Это джунгли. Там обитает дикое племя, которое практикует с посторонними довольно неприятный ритуал… Вам следует…

Тут начались помехи, а потом связь и вовсе прервалась.

— Але! Але! – заорал Спонсор, но услышал только истеричный радиошум.

 

***

 

Было душно и жарко. Шлем отвинтили очень грубо, слегка повредив. Толпа встречающих издала восторженный клич и воздела копья. Предводитель, татуированный с головы до пят, сорвал с себя набедренную повязку.

— Голова! – воскликнул он.

Это и еще несколько понятных Спонсору слов он выучил благодаря культурному обмену в московском вузе.

 

(с) февраль 2022

Федор Фигурин

Федор Фигурин вышел из дома на пять минут. До магазина добежал за две. Купил макарон, хлеба, вспотевшее кольцо колбасы, банку сайры. Людей там было как обычно. Старые клячи рылись на кассе в кошелечках, выцарапывали рубли, чтобы получилось без сдачи; спортивный детина баюкал полторашку пластикового пива.

Фигурин в который раз подивился изобилию; ему казалось каждый божий день, что уж сегодня прилавки вычистят до состояния первобытной невинности.

Электричество отключили, но в остальном работало все, и нервно было в меру.

День повернул на вечер, близились сумерки. Еще светло, и до парадной рукой подать, но Фигурин все равно пошел очень быстро. Он весь напрягся, задышал мелко и часто, а губы плотно сжал, стараясь не сорваться на бег. Бежать тоже не следовало. Бегут неспроста и бегом привлекают внимание. Пакет вращался в руке, колотился в голень. И вот крыльцо, можно замедлиться; Федор остановился, выдохнул, нашарил ключ и обернулся – нет ли кого.

Кое-кто был.

Два полушубка вынырнули из-за угла. Один был без шапки и взопрел, да мучительно припадал на левую ногу. Второй тянул его за ватный локоть. У обоих были разбиты лица.

Двигались они тем не менее исключительно быстро, то есть именно бежали – и да, привлекали внимание Фигурина. Он отпрянул, внутри него многое похолодело, отстегнулось, разогрелось, упало, потекло. На миг забылись ключ и дверь.

Полушубки, перетянутые ремнями, не обратили на него внимания. Снег хрустел под берцами, как капуста. Они добежали до соседнего здания, куда и рвались. Один – а может быть, оба – знали код. Секунда, и за ними захлопнулась железная створка.

Пасмурный декабрьский покой не затянулся. Фигурин снова замешкался и в следующий миг увидел погоню. Толпой не назовешь, но ватагу. Человек восемь, и все раскраснелись; один был в пальто, и оно распахнулось, остальные – в куртках. Двое вооружены автоматами. Тот, что скалился впереди, сжимал арматурный прут. Пар клочьями вырывался из его огромного красного рта.

Поравнявшись с Фигуриным, отряд притормозил. Нехотя, роя копытами снег.

— Куда побежали? – выдохнул направляющий.

Взгляд у него был веселый, бешеный. С такими глазами могут обнять, а могут и вскрыть. Федор медлил секунды две, а показалось, будто пару часов.

Волна вдруг захлестнула его.

— Туда! – показал он рукой. – Вон дверь!

Погоня устремилась по следу. Тот, что спрашивал, наполовину развернулся, заскакал приставными шагами и крикнул Фигурину:

— С нами идешь?

Фигурин молча, не вполне отдавая себе отчет, спрыгнул с крыльца и поспешил за мужиками – мужики, плясало у него в голове, это дело хорошее, когда с мужиками. Он сохранял дистанцию, почтительно не причисляя себя к таким решительным, знающим свое дело мужикам.

Добежали, дернули дверь.

— Найдите, чем подцепить…

— Да вот же!

Предводитель попытался поддеть железную створку арматурой. Ничего у него не вышло.

— Автогеном…

— Не, звони всем подряд!

— Хер тебе кто откроет…

— Щас, погодите, — бросил один и направился к помойке.

На диво быстро он подобрал подходящий ломик. И даже успел повосхищаться:

— Как новенький, гляньте! Прямо везет.

— Небось специально и положили на такой случай.

— Кто? Дед Мороз?

— Снегурочка, епты! Суй сюда…

Они налегли со всей богатырской силой, и материал не выдержал. Железо, как ему и положено, сдалось под натиском бывалых мужиков. Дверь лязгнула. Створка позорно отомкнулась, унизившись до лопнувшей резинки в семейных трусах. Погоня потекла внутрь.

Фигурин не пошел. С пакетом, как был, он остался на тротуаре. Отступил на шаг, потом еще на два, заблаговременно определяясь в зрители. Из парадной доносились крики, стуки и нечто ровное, фоновое, какой-то звон. Федор не сразу сообразил, что это в черепе. Вскоре все это заглушилось топотом. Наметилось движение; силуэты стремительно, как на фотобумаге, оформились в объемные тела с торжествующими харями.

Беглецов выволокли наружу. Лица у них окончательно расплылись, но у хромого чуть меньше, и ему добавили в глаз.

— На березу их тащите, — скомандовал вожак.

Двое подволокли с помойки шифоньер, поставили его под березой, вдавили ножки в снег. Покачали – устойчиво.

— Давай его сюда… Помогай, что стоишь! – окликнули Фигурина.

Он засуетился, не вдруг понимая, что именно от него требуется.

— Залезай на хуйню, привяжи веревку…

Фигурин аккуратно положил под куст пакет и неуклюже взгромоздился на шифоньер.

— А где веревка-то?

— Блядь, выронил где-то…

— Сдирай с них ремни.

Обоих повалили, расстегнули, распутали.

— Принимай!

Фигурин, взяв ремни, бестолково повертел их в руках. Он не знал, с чего начать. События замедлились и как бы подернулись пленкой. Непонятно, чего хотелось ему – поскорее управиться или поскорее свалить.

— Не умеешь, что ли? Слезай, дай мне…

Федор тяжело прыгнул в снег. Другой вскарабкался на шифоньер, ловко связал ремни, сделал петлю, приподнялся на цыпочки, обмотал сук.

— Вира!

На шифоньер взобрался еще один, подтащили хромого. Тот задвигал руками, но вяло, и связывать их не стали.

— Ворот, ворот откинь. Ах, туша ебаная… Готово! Соскакиваем!

Приземлились дружно. Хромой осел в петле, уже удавливаясь самостоятельно.

— Нет, так не пойдет! Вот тебе, сука, решение общества!

На шифоньер навалились, хотя надобности в объединенном усилии не было. Он завалился легко, и хромой повис. Он был и правда упитан – настолько, что голова едва не оторвалась. Глаза вылезли, расползся запах.

— А он еще и обтрухался, — вылез какой-то знаток. – Всегда обтрухиваются.

— Может, проверишь?

В ехидника запустили снежком.

— Давай второго.

— Не, — возразил вожак. – Кинь-ка ствол. – Поймав автомат, он обратился к Фигурину: — Хочешь? Я покажу, как.

Фигурин пожал плечами. Вышло криво и будто судорогой.

— Возьми, не ссы.

Фигурин взял.

— Терпила сраный, — вдруг прохрипел из-под ног полушубок. – Надо же, как осмелел!

Вожак наступил ему на лицо.

— Тихо лежи. – И снова Фигурину: — Так что, показать?

— Не надо, я помню. – С Федором творилось странное, за него разговаривало другое существо, которое наливалось силой и растекалось во все его члены. – Руки помнят! – уточнил он с истеричным смешком.

Он выставил автоматическую стрельбу. Вожак сделал шаг в сторону. Фигурин вскинул оружие, подержал так, опустил. Сделал глубокий вдох, потом еще и еще. Он физически ощутил, как делится на «до» и «после» жизнь.

— Давайте скорее, — произнес кто-то. – Чего ты с ним вошкаешься?

Фигурин нажал на спуск, из полушубка полетели клочья. Он чуть повел стволом, и разлетелась голова.

— Все, погнали.

Отряд мгновенно утратил интерес. Решительные мужики затрусили прочь. Предводитель задержался.

— С нами пойдешь?

Фигурин присел на корточки, не глядя взял пакет. Никакого до и никакого после, пронеслось в голове. Тоже, нашел себе геморрой.

— Нет, я домой. Тут рядом.

— Как знаешь.

Вожак пустился догонять остальных. Фигурин зашагал домой. Он поглядывал на окна – все были темные, занавешенные. Но он понимал, что за ним наблюдают, и надвинул поглубже шапку. Почти на глаза. Бесполезно, но стало спокойнее.

 

© январь 2022

 

 

 

Русская горка: 2021

1

 

1 января.

С днем рождения! — пишут мне Госуслуги. Совсем охерели.

 

2

 

Я что-то не припомню, чтобы первого января в магазине не оставалось булки. Народ затаривался, нажирался даже с каким-то остервенением перед концом света вместо того, чтобы грехи замаливать.

 

3

 

Обсуждать новогоднее телешоу несолидно, конечно, но я под впечатлением. Песенный масочный аттракцион. Угадай, кто знаменитый под маской поет. Пела рыба в блестках. Выяснилось, что это селедка под шубой. Спустя какое-то время к ней присоединились Мороженое, Слон и Яйцо.

 

4

 

Смотрю, есть люди, которые слушали гимн стоя. Явка с повинной: делал в этот момент бутерброд.

 

5

 

Говорят, намечаются новые факты о разъездах противонавальнистов, группы медицинских товарищей специального назначения. Я придумал слово: петушествие. Погуглил — вроде нет, подаю официальную заявку.

 

6

 

Досматриваю «Родину». Небылицы громоздятся просто удивительные. Грушник уестествляет црушницу. Ладно, в пакистанской оружейной лавке, но — женщину! В свете недавних событий — ну не поверю!

 

7

 

Общество снова спорит, кому кого можно играть. Может ли белый играть черного, а рыжий — гермафродита. Я считаю, что все люди одинаковы и равны. Поэтому я вижу дискриминацию не только в отказе лично мне от съемки где угодно, а и в запрете заниматься всем, чем мне вздумается. Я хочу сыграть Покахонтас, починить МКС и построить пару элитных высоток, а мне не дают, потому что обесценивают мой нераскрытый потенциал.

 

8

 

Заокеанские декабристы (ладно, январисты) не читали обязательных вещей, не вникли в тонкость «рано-поздно». Страшно далеки они от народа. Узок круг этих людей, а банков и почтовых отделений — намного больше. У них нет «Авроры». Самое главное — нет понимания Правды, хотя географический образчик и носитель бросается в глаза. К нему тоже не претензии, а замечание, он слишком скромен.

 

9

 

Рождественский лубок. Вечер. Синяя тьма. Снежок. Станция метро. Трамвайное кольцо. Грохот и россыпи салюта. Фархад Мухтарович, грузчик из мебельного салона, стоит и постигает фейерверк. Он в шапке-ушанке. Лечился у меня. Неизвестный, захватывающий мир. Подходить не стал. Сокровенная гармония вселенной.

 

10

 

Радио сказало, что Маск заселит Марс к 2050.

— Мда. Вряд ли увижу.

— Это почему?

— Восемьдесят шесть получается. Не знаю, не знаю.

— Ну вот еще! Все ты увидишь!

— Может быть. Но пойму ли?

А я остаюся с тобою, родная моя сторона, не нужно мне солнце чужое, чужая земля не нужна.

 

 

11

 

У нас довольно тихий дом. Тем тревожнее оказался дикий ор на лестнице. Не сразу и выйти решились — мало ли. Убийство. Арест. Профилактика и наказание теракта. Наконец выглянули.

Вздохнули с облегчением. Оказалось, бабка сверху красочно рассказывала соседу снизу о своем пальто.

 

12

 

Задумчиво: в крови есть базофилы, нейтрофилы, эозинофилы. Хороший случай если не сажать, то осуждать. Стигматизирован и буллирован за постоянную нейтрофилию, например. Подозревается в эозинофилии и вынужден оправдываться. Не отвечает на звонки.

 

13

 

Предлагают пропустить в Союз Писателей. Я не то чтобы против, тем более после слияния Союзов, но уверен не окончательно. Брать? Как скажете, так и решу. Помощь зала. 50 на 50. Язык почти набоковский, в этом нет ни малейших сомнений.

«По нескольку раз просматривал видеосюжет с демонстрацией эротического белья. Это вызывало сексуальные фантазии и — о ужас! — мастурбацию.

Когда в пубертатный период он испытывал оргазм во сне, а затем начал активно мастурбировать, мама, заметив пятна на простыне, провела с ним ликбез. Его попытки объяснить ей, что этим занимаются все мальчишки, успехом не увенчались. Мама тут же привела контраргументы: если он не прекратит этим заниматься, ему грозят интеллектуальная деградация, физическая слабость и импотенция. Он всегда

верил ей безоговорочно, но справиться с этой слабостью не мог и после очередной мастурбации отчаянно рыдал, ненавидя себя за отсутствие силы воли.

В истинности ее слов Сергей убедился при первой же попытке близости с женщиной. Он долго не мог достичь вожделенной эрекции, а когда она все-таки случилась, семяизвержение произошло еще до собственно полового акта.»

 

14

 

Маменька сообщила, что зарождение меня совпало с убийством Кеннеди. И вел я себя в ту тревожную пору крайне возмущенно.

Теперь не покидает мысль: неужели?.. Нет, не может быть. Но вдруг? Я пытаюсь вспомнить. Какое-то белое здание. Было, нет?

 

 

15

 

Обсуждаем с батей вчерашнее задержание протестантов. Сообщаю, что разные страны уже выразили протест и требование. Батя излучает веселый скепсис:

— Хе-хе! Напугали бабу толстым хуем!

 

 

17

 

Немного удивляет коллективное удивление. Мол, нарушены процессуальные нормы задержания протестующих.

Половые процессы не подлежат нормированию. Это противно природе. Объясните горилле в джунглях, что сначала положено немного поцеловать.

 

 

18

 

 

Купание есть подвиг организма и триумф воли. Подвиг ограничивать нельзя. Тем более, что сосуды уже не имеют значения.

«Крещение Господне Православная Церковь празднует 19 января. В этом году из-за эпидемситуации купание в крещенскую ночь пройдет с антикоронавирусными ограничениями. Так, любители окунуться в прорубь на открытом воздухе должны будут соблюдать дистанцию 1,5-2 метра. А в оборудованных закрытых местах для переодевания на одного человека в Ленобласти должны приходиться не менее четырех квадратных метров. В Петербурге же норма чуть мягче: 2 квадратных метра на человека.

… Нырять в прорубь вперед головой не рекомендуется. Следует спуститься по лестнице, окунуться по шею, не замочив голову, чтобы избежать сужения сосудов головного мозга».

 

19

 

Что, кто-то не знал, что у Государя дворец? Как же не быть дворцу? Давно же писали. Хорошо, показали — и что?

Не, незачет. Тут надо иначе. Что сильнее заденет: сказать владельцу миллиарда, что у него миллиард, в котором и так никто не сомневается, или указать на особо маленький хуй? То-то же. Какие-то личные привычки, обычаи, пристрастия. Неожиданные. Хотя и тут, боюсь, сенсации не получится.

 

20

 

Включил телевизор. Мелькнуло заглавие: «Любить по-русски». Помню, был такой фильм. Но вроде не совсем такой. На экране замелькали руки-ноги:

— Сука, убью щас…

Переключил скоренько. Сегодня еще и документалку подгонят, хоть и не покажут.

 

21

 

На Первом, в новостях, впервые на моей памяти сообщили о предстоящем мятежном мероприятии и его причинах. Неодобрительно, конечно. Но сам факт несколько удивил. Никогда раньше ни до, ни после.

 

22

 

У дворовой бабки завелся ухажер. Молодой, прилично одетый. Бабка оживилась, помолодела, общается с ним. Она сидит нога на ногу, он стоит соколом, пьет пивко. Ежедневно уже.

Двор свое возьмет и переформатирует заблудшую овцу. Не таких ломали. Кавалера я вроде бы узнаю. Похож на расторможенного козла из квартиры снизу.

 

23

 

 

Если в центре бушевали протесты, то к периферии все затихало. Акции становились одиночными, дружелюбными, и не имели отношения к повестке дня.

Я подходил к метро, навстречу размашисто шагал молодой человек. Он не был пьян, шагал ровно. Нормально одет. Он писал. Выпростав шланг, он брызгал вокруг себя, как сеятель. На лице бродила радостная улыбка, вылетали смешки. Шел и писал, шел и писал. «Разгулялась дуля» — так шипела моя покойная бабка, когда кто-нибудь из гостей не попадал в резервур.

 

24

 

Тезка АН плохой, хороший, проект он чей-то или нет — все это уже не имеет значения. Очаг кристаллизации создан. Ну, не станет его — ладно. Достаточно будет сказать: я от Алексея Анатольевича. Людей там много, начиная с супруги и заканчивая не знаю, кем. Знамя сшито. Читаю: и ебанат он, и гад, и провокатор — что с того? Может, ебанат. А может, не ебанат. Он уже может вообще отойти в сторону. Не отойдет, конечно, покуда цел. Я ему не сильно симпатизирую, но вектор не отменить, а теперь он четко прочерчен.

 

25

 

Прибирали у старичков. Маменька сунула распечатку моего произведения:

— Выкини это! Невозможно читать!

Батя:

— Зачем это выкидывать? Ничего не надо выкидывать! Я читал!

Я:

— Видишь, он читал!

Маменька, в исступлении:

— Врррет!!…

 

26

 

Дворовой бабули нет уже который день. Упругая среда устраивает реванш. Вчера на ее скамейку усаживали, как мне сначала показалось, труп. Двое сажали третьего. Голова у него болталась, как отломанная. Но потом он сохранил позу и даже сделал рукой угрожающий жест. Наш двор не приветствует чужаков. Право быть в нем еще придется заслужить.

 

27

 

Депутат Журавлев: «Госдеп демонстрирует свой двуликий анус в чистом виде».

Ну, в чистом почему бы и не показать? Другое дело, когда не очень.

 

 

28

 

Утомленный трудами, вышел перекурить. Темно. На пустыре мусульманин расстелил коврик, бьет поклоны, творит таинство. А прямо перед тем проехал невнятный матюгальник. Я сперва подумал, что это менты или какая реклама. А теперь соображаю: может быть, муэдзин-передвижник? Уж больно совпало. Хотя можно и ментам поклониться, и рекламе.

 

29

 

С утра на экране мелькнула Малышева.

— Это мужская доля. Вот половой член…

Вообще, две доли, речь шла о простате.

 

30

 

«Смертность ниже нуля», — сказала Малышева.

 

31

 

— Большому куску и рот радуется! — сообщила торговка яблоками.

Как я сдержался и не развил тему — сам не знаю.

 

 

32

Нам было нужно в центр. Из метро вышли, но обратно уже не зашли. Станцию «Площадь восстания» закрыли «из-за обнаружения бесхозного предмета». Остальные — просто по техническим причинам.

Да, много бесхозных предметов мы обнаружили и вокруг. Самосвалы, автобусы, роботов.

«Бесхозный предмет», обнаруженный утром, оставался актуальным до пяти вечера. Так и звучал с дегенеративным упорством. Более того: он удвоился и парализовал еще пару станций.

В связи со всякими запретами. У бати есть чудесная пословица-поговорка: » Показали девке бугая, а она и возьми его за хуя».

Подходит решительно ко всему. Дарю.

 

33

 

Пишут, никто не бунтует, а город опять перекрыли.

Это хорошо. Нынче холодно. Надеюсь, до ночи.

 

34

 

На крыльце — то есть нужно подняться — перед дверью парадной валяется недопитая бутылка коньяку. Заснеженная. Завинченная. Думаю на соседа снизу. » Но все, что нес, ты не донес — значит, ты ничего не принес» (ц)

Граждане сочувствуют вчерашним бойцам, продрогшим. В надежде разогнать митинг. «Служивые тоже люди».

Нет, ребята, так слона не продать. Так его купить. И кормить.

 

35

 

Пишут, у Зои Космодемьянской есть внук. Или внучка. А у Павлика Морозова нет?

 

36

 

Я так понимаю, что за фонарик теперь тоже сделают пенетрацию. Но ничего. Сигнал вражеской авиации можно подать автомобильными фарами. Светом в окне. Зажигалкой. Спичкой. Сигаретой, в конце концов. Особенно если ею помахивать. Еще можно сверкнуть золотым зубом. Или пуговицей. Глазами, черт побери! Голой жопой. Все это на руку блокаде Ленинграда. И всего остального. Изголодавшаяся вражеская авиация хищно кружит и скулит в ожидании знака.

 

37

 

Не написать ли и мне Манифест? Я последнего так и не прочел. Там что-то про кризис западной вменяемости — поправьте, если неправильно ощутил.

Манифестирую следующее. Говорят, что на нас наползает черная туча неразборчивой ебли. То есть будут не только местные, но и те. Так вот имейте в виду, что я против.

 

38

 

Так может, не телефонами светить-протестовать, а свет погасить? Как в Час Земли. Это проще, и выходить не нужно. А с дрона снять, как города погружаются во тьму. От такой демонстрации силы враг уже не оправится.

 

39

 

В детстве был у меня жужжащий фонарик — дачный, в нужник ходить. Выходишь в ночь и не только светишь, но и, страшно сказать, жужжишь. Жмешь его и заодно качаешься, накапливаешь силу — для чего? Советская власть не запрещала, золотые деньки. Напрасно, как показала история.

 

39

 

Соприкоснулся с успешным импортозамещением. Предприниматель Пантелеев продает обувь производства «Россия» и называет это дело «Франческо Дони».

Вишенкой стал звонок с комиссии, куда я эту обувь сдал для возврата средств. Ничуть не шучу, было так:

— Але! А это Франческо Дони! Гыыы!…

 

40

 

Потерял телефон. Звоню по городскому бате: найди. Нашел.

— Блядь!

— Хехе! Не блядь, а голубчик!

 

41

 

У меня хороший котик.

Сел жопой на стол, где я ем руками матом.

— Урфин, блядь!

Немедленно пересел и смотрит.

 

42

 

БГ говорит, что все, что вы пишете, случится с вами.

Мысль понятная. Но все-таки нет, это не совсем верно. Я вот еще жив. Всё просто не успеет.

 

43

 

На днях промелькнуло здесь ядовитое замечание насчет Испании: посадили там, дескать, какого-то уебана-рэпера за нехороший отзыв о короле — и тишина.

Сейчас посмотрел репортаж из Барселоны. Первый канал транслирует с удовольствием. Там уже третий день прах и пепел, небесный огонь, все пылает и рушится от обиды за этого рэпера. Вот что значит убогое государство без телефонов с фонарями.

 

44

 

Говорят, Навальный оскорбил ветерана. Я вот видел однажды, как обижали ветерана.

Это был 1978 год. Или 79. Меня решили приписать к войскам. В артиллерию. (Не сложилось, товарищи офицеры, извините. Не шмог. «Не получилось», как объясняют мои клиенты при обзвоне, когда не приходят на прием). Пришел я в военкомат, весь такой мамин сынок, только-только от телевизора с мультиками. А туда нагнали всякой шпаны с Лиговки и Песков, дефективных делинквентов. Моих ровесников, но чуть более раскованных. И привели к нам ветерана, чтобы просвещал нас, пока бумаги выписывают. Я запомнил его. Маленький, лысый, в медалях, похожий на жабку, абсолютно беспомощный. Он принялся водить указкой по карте каких-то боев и бубнить о долгих верстах войны. Чего только бедняга не наслушался! Окурки в него летели, ботинки. Ядовитая слюна, посланная прицельно, из амбразуры на месте зуба. Дедушка только шипел и щетинился, как кот под шваброй. И продолжал свои дозволенные речи на чуть повышенных тонах.

Никому ничего не сделали. Наказание уже началось, Родина обратила внимание.

 

45

 

Котик смотрел «Белое солнце пустыни». Как только написалось «Конец», отвернулся и ушел.

 

46

 

К дате 23 февраля. В студенческие годы мы распевали стишок:

А вы знаете, что Тро,

А вы знаете, что Цкий,

То, что Лев Давыдыч Троцкий

Проституткой был всегда?

Ну!

Ну!

Ну!

Ну!

Нет!

Нет!

Нет!

Нет!

Ну, паскудой,

Ну, иудой —

Ну, еще туда-сюда,

Но публичною бабенкой

Ни-ко-гда!

 

47

 

Классе в шестом девочки поздравили нас с защитой отечества. Моему приятелю подарили голубого пластмассового медведя. Защитник отечества вымазал медведю жопу повидлом из пирожка и показывал с первой парты через весь класс. Как молоды мы были, как верили в себя.

 

48

 

Яблоки называются «Зимний банан» (с хуя’ль? это яблоки). Ну, напутал я. Спросил на рынке «Северный банан» — не один ли черт, чего сразу ржать?

 

49

 

Если бы не Михаил Сергеич Горбачев, которому нынче 90, я бы печатался на западе, прослыл клеветником, немножко посидел или полежал, потом уехал, прославился и вообще приподнялся. А он мне все испортил.

 

50

 

Печалюсь. Позвонила старая учительница. А я, во-первых, все хвораю и соображаю плохо. Во-вторых, питаю давнее уважение. Ну и вступил в беседу. Ну и вот.

Она заказала себе Нейродоктора. Это прибор, который квантово лечит все болезни на основе хитрых волн, открытых невинно убиенным в ковиднике ученым, кандидатом на Нобелевскую премию. Нейродоктор прекрасен, но дороговат. И она нашла катушки Мишина, которые не менее великолепны, но дешевле. Теперь ей неудобно. Нейродоктор уже прибыл и стучится в дверь. Как бы послать его на хуй, что закосить? Нужны грамотные противопоказания, якобы вскрывшиеся. Я предложил сослаться на меня и сказать, что я просто запретил без объяснений. Дальше мы обсудили Мировое Правительство, передачу ковида квантами, бессмертие избранных, поражение доброго Трампа и многие другие важные вещи. Я почувствовал, что погибаю, и что-то придумал, чтобы отключиться.

 

51

 

Краем уха слушаю телевизор. Рен. Можно выращивать питательный белок из собственных клеток. Налепить из самого себя котлет. Советуют брать соскоб с внутренней стороны щеки, но я не думаю, что тут уместны ограничения.

Потом позвать гостей на барбекю, но не сказать им, из чего. Ну, не сразу сказать.

Не сомневаюсь, что можно и самогонку гнать. Сам себе и выпивка, и закуска. Работать незачем вообще. Коммунизм! Нет, Рай. Масса времени для путешествий и изучения истории искусств.

 

52

 

Узнал, что появились умные стиральные машины. Их надо подключать к интернету, мобильнику. Тогда машина начинает писать тебе письма: чем она занималась, сколько раз, что по этому поводу думает.

Совсем обалдели. Этак мне все начнут писать: чайник, унитаз, настольная лампа, ботинки. Еще беседовать с ними.

 

53

 

— Бабушке желтые дарю…

Это гражданин в телевизоре, про тюльпаны.

Вестники разлуки.

 

54

 

Поздравил с праздником 8 марта соседа.

Не выношу сексизм. Не человек, что ли?

 

55

 

Возмущен скандалом в королевской семье.

Мало ли, что старенькая бабушка сказала! И дедушка! Они за тобой горшок выносили, на лошадке катали, принцем считали. Может, и пизданули что-нибудь, но ты промолчи. Они уже в могиле на три четверти, потом вспомнишь и пожалеешь, да поздно будет. Моя вон бабушка много чего говорила, мне тоже не нравилось, но я же не склоняю ее на всяких собачьих интервью.

 

56

 

Был неприятно поражен случаем близнецов. На рынке есть торговка, у которой покупаю для бати картошку. Угодливость и напряженное ожидание видны с порога, издалека. Внимательный взгляд, губы сжаты в полуулыбке, внутренняя пружина стиснута.

Гляжу, а у соседнего прилавка такая же. Точная копия. Зависла над укропом и петрушкой, тоже пожирает глазами.

«Что, блядь», — пробормотал ошарашенно.

Хотел перекреститься, да люди смотрели.

 

57

 

Слушал. Интервью. Насчет создания. Песни «Спасатель». Про лодочную станцию. Ах, друзья мои, друзья, как вы там живете можете.

Создатель, с добрым азартом: сначала там ля-ля-ля, ну а дальше — ДВИЖ.

Движ. Улавливаете? Движ. Ах, друзья мои, друзья. Это движ.

Напалм.

 

58

 

Вам, думаю, не терпится узнать, как поживает дворовая бабуля, о которой уже много написано. Как ей живется в холода.

Сидит.

Вчера я шел домой, позвякивая всем, что непрочно пристегнуто, и она как раз садилась. И просидела еще пару часов.

Двор признал ее и проникся восхищением. К ней потянулся окрестный люд — хмельные шиши, молодые мамы, их общие детки. Они вступают в беседы, и бабуля благосклонно кивает им капюшоном, не шевеля больше ничем.

Она и сейчас сидит, уже минут сорок. С семи утра точно, но думаю, что дольше.

 

59

 

Навестил старичков, выхожу, а на лестнице Чужой. Стоит на коленях против двери, молчит, весь ебыч разбит, невменяем. Четвертый этаж.

Прошу отметить: я проявил милость к падшим! В ебало не зарядил, только по клешне, каблуком. Когда он вцепился в дверь, порываясь вползти внутрь. Силен оказался.

 

60

 

Хмуро: а что такое полиамория, которую запрещают? В уголовном смысле?

В Полиаморье дом казенный,

Гудят Гоморра и Содом.

Кипит наш разум возмущенный

И срочно требует кондом.

 

61

 

Завидую чужой самооценке, не умею так.

Перевожу статью, посвящена одному медицинскому аппарату. Таблица: Исторические вехи. Этапы развития.

Первой строкой — открытие микробов, 17 век. Последней — возникновение аппарата.

Прямо история КПСС.

 

62

 

Пообщался с воробьем. Осудил:

— Ишь, отожрался-то.

Потом подумал, что это, наверное, все же не воробей. Раза в три больше и толще. И смотрел дерзко. Какая-то крупная птица, мне не известная. Но замечание все равно не помешает.

 

63

 

Патриотическая передача «Часовой». Рассказывает жена военнослужащего. Ей очень понравилась фамилия дроли: Веселов. Не встречала такую.

— Он и в жизни оказался такой. Через пару месяцев попросил руки у моих родителей…

64

 

Чего не вспомнишь, когда не спится. Вот, например, про гомопикап.

Студентом я участвовал в народной дружине, позорная страница в биографии. Однажды меня вышвырнули из пивной за распитие не пива, и я задумался: куда бы поехать? Поеду-ка в опорный пункт!

Доехал, но не вошел, сел на лавочку в сквере. Подсел ко мне пожилой дядя.

— Пойдем ко мне…

— Зачем?

— Это наше дело…

— Сейчас, — говорю. — Подождите немного здесь. Я схожу за товарищем, останетесь довольны…

Зашел на козлодерню, кликнул там друзей. Но поздно, гражданин не захотел быть в коллективе. Ушел.

 

65

 

Какие писатели все-таки мерзкие, неприятные. Читаю воспоминания Георгия Иванова, заглядываю в примечания, а там — и тут он наврал, и этого задел, ничему нельзя верить. Откроешь воспоминания Белого — там еще хуже, вообще все выдумал. Не зря стараюсь я держаться от писателей подальше по возможности, иначе тоже понаписал бы.

 

66

 

Посмотрел ролик Kiss и вспомнил прабабушку.

— Бедные, как их Бог-то наказывает, — горевала она при виде вокально-инструментальных исполнителей.

Я этого не помню, мне рассказывали.

Один вопрос меня беспокоит давно. Прабабушка скончалась в 1975. Кого она видела по тогдашнему ТВ???

 

67

 

В Красном селе с огоньком отпраздновали Масленицу: расстреляли чучело зимы из танка. Меня вот что гложет: не так уж давно эту зиму приветствовали в образе Всероссийского Деда Мороза. Не логичнее ли было расхуярить его? Реконструктивно взять в плен органами Совинформбюро, а потом угандошить из девушки Катюши?

Жалко, что у нас нет подходящего воплощения лета. С ним тоже неплохо бы разбираться, когда заканчивается сезон. Предлагаю собственно Солнце. Либретто аналогичное.

 

68

 

— Господин Байден, сколько я показываю пальцев?

— Один.

Царство наше соделалось Царством Иисуса Христа.

 

69

 

Беседовал с работником храма.

— Как там у вас с причастием в эпидемию?

— У нас для опасающихся устроен фуршет. Нарезают булочку, втыкают шпажки. Ставят чашу, и все в нее макают.

— А если кто дважды захочет?

— А! — пренебрежительная отмашка.

— А к чаше приложится?

— За этим батюшка следит.

— А образа обрабатывают?

— Да, дважды в день. Стеклоочистителем.

Ну, все у них схвачено. Какое прогрессивное место.

 

70

 

«Сейчас мы меееедленно спустимся и выебем все стадо».

«Гуляя по тайге, Путин и Шойгу прошли по висячему мосту над рекой, погуляли по снегу в лесу и посмотрели в бинокль на местных диких животных. «А там бык стоит: шея черная, нос серый», — показал министр обороны. «Чуть дальше там корова, похоже, стоит», — добавил он. «Видите, на самой вершине стоит», — указал Шойгу.»

 

71

 

Интереса ради. Гомосексуализм есть парафилия, патология влечения, и не может быть нормой. Избыточный вес есть нарушение обмена веществ, которое чревато диабетом, гипертонией, другими болезнями, снижает сексуальную привлекательность объекта. Урод есть урод. Индивид с синдромом Дауна, играющий Гамлета, остается индивидом с психическим несовершенством, чем и привлекает интерес к постановке. Человек с черной кожей отличается от белого внутренне не всегда в пользу последнего, просто разные. Женщины отличаются от мужчин. Они не лучше. Инвалид, способный покорить Эверест, заслуживает высших похвал, ибо молодец. Соревновать его отдельно в силу очевидных причин. Все люди хорошие и могут быть заключены в концентрационный лагерь либо вместе, либо как-нибудь иначе.

Симптомы весны: в гнезде на клене, которое не убивается никаким ураганом, оживилась ворона.

И появилась корюшка. Не в гнезде, в магазине. Я такой корюшки никогда не видал. Она огромна. В ней что-то одновременно притягательное и отталкивающее. Она, похоже, поела немало зимних рыбаков.

 

72

 

Говорят, что у мятежного Тезки на зоне отнимается нога, а ее лечат ибупрофеном.

Я ему глубоко сочувствую, но обязан прокомментировать. С вами так и поступят в поликлинике. На днях ко мне пришел вполне еще вольный человек, у которого отнимается нога. Он побывал у нейрохирурга, и тот назначил ему ибупрофен, с чем и отпустил.

Я, разумеется, способен назначить еще много чего — и назначил, но меня на зоне пока еще нет. Вполне возможно, что это временно и все еще наладится

 

73

 

Встречаются плакаты с рекламой вакцинации. У нас завелся художник, который рисует центральное агентство недвижимости и вот это. Смотрю и думаю, что так слона не продать. Все персонажи — удивительные уроды, микроцефалы с огромными, как секвойи, руками и ногами. Впечатление, будто их раздуло. Тотальный отек.

 

74

 

Пишут, собрались регистрировать котиков, а то неучтенные. Я привык мыслить государственно и считаю, что котикам нельзя продавать корм и туалет без предъявления паспорта котика. Паспорт платный, с фотографиями в возрасте полгода, три года, пять, семь, десять и дальше ежегодно, выдается в МФЦ через Госуслуги по записи и с предъявлением котика. Дальше будут избирательные списки и воинская обязанность. Кастрация хозяина на дому, если котик незаконный (не крещенный).

 

75

 

Нашему декану 80. Хороший человек.

В продажной, желтой институтской газетенке «Пульс» разместили поздравительную статью. С эпиграфом из меня. Давным-давно я написал что-то доброе, и они раскопали.

Я доволен. Гештальт закрыт. Эта газетенка хотела выгнать меня из студентов и писала, что я опозорил советского врача своим невыходом на работу санитаром и уборщицей.

 

76

 

Было дело, я жаловался, что в упаковке стало не десять сосисок, а девять.

Так вот теперь их восемь.

Победа не за горами!

 

 

77

 

Зашел перекусить. Слушал песню из телевизора.

«Мы лежим на кровати,

Я у стенки, ты с краю.

Я тебя не люблю,

Я тебя обожаю».

Считаю, что человечество достигло в своем развитии пика и делать что-либо дальше не нужно.

 

 

78

 

Вот клевещут, будто сильно много денег расходуется на силовые структуры. Это как сказать. Вопиющая нищета!

Нам давеча слегка не повезло, заработали маленькую вмятину. Пришлось тащиться в мусарню. Оформление всей этой канители происходило в бытовке. В вагончике! Туда набилось человек пятнадцать преступников, и мы протомились там до глубокой ночи. Стульев не было. Лавочка на двоих. Злодеи простояли часы, изнывая от полной неизвестности. Не было в окрестностях и сортира за исключением одинокого биотуалета во дворике. Он и правда стал био. Количество органики в нем перешло в качество, и он приобрел свойства дремлющего живого организма. Полагаю, зачислен в личный состав.

Справедливости ради скажу, что мусор, который нами занимался, был вполне мил. Возможно, конечно, у нас развился стокгольмский синдром, но он выделялся из своего племени манерами, приемлемыми вне обезьянника. Понятно, что все относительно, и в обществе высокоразвитых литераторов его бы просто урыли ногами.

 

 

79

 

 

Наконец-то приятный сон. Захожу в кафе, а там за столиком посетитель с козлиной головой.

С порога дал ему в глаз.

 

80

 

Миня трисет. Сходил в МФЦ, хотел оформить загран. Все хорошо! Маленькое но: пошлину платила жена, а нужно на меня. Теперь ей ехать возвращать, а мне переделывать.

Значит, так. Желаю Госуслугам следующее. Тем, кто участвует. Пусть, как они пересекут черту земного бытия, им скажут: ах, нет! извините! За вас молитвы подал родственник не первой линии. Так что пусть обозначенное в поминальной записке лицо обратится по адресу СПб, улица Автовская, дом 22, где находится среднеазиатский миграционный ад, и там ваш извращенный анальный Бог отмолит вас обратно. Вы пройдете, сука, в соседнее очко — виноват, окошко.

Не исключаю, что вам будет приятно. Кто я такой, чтобы судить об извращениях?

А пока что извольте получить сверло в жопу, как у нас принято. А тем, кто скажет, что на Госуслугах все легко и все у них схвачено одним кликом, будут забанены мгновенно, навсегда, с коловоротом для трупной корюшки в жопе.

 

 

81

 

Новости, достойные нас. Из телевизора.

Актер притворялся проституткой и женским голосом требовал предоплату. «Потом, естественно, не оказывал никаких услуг» (почему — естественно?).

— Теперь остается выяснить, как пригодится его умение изображать проститутку в колонии, — сказал ведущий.

 

 

82

 

 

Важный раздел в неврологии — топическая диагностика. Поиск места, где протекло. Болит, например, нога, а дело в голове.

Топическая диагностика присутствует и в работе водопроводчиков. Из какой трубы льет. Таких дегенератов, с какими я нынче соприкоснулся — только в поликлинику.

 

83

 

Слушал радио, говорили про ульяновского губернатора. Его называли «губернатор-праздник». Большой выдумщик. Придумал День Семейного Общения. Подзаголовок — «роди патриота». Не знаю, официально или нет. Празднуется 12 сентября. Мысль такая: ебешься 12 сентября, рожаешь 12 июня. Теперь он вроде в Думу собрался. Давно пора, голова дельная.

 

83

 

«Юрий Гагарин объехал 30 стран!» — с гордостью объявил телевизор.

Поехали, да. Это его пустили. Иначе было бы достижение покруче небесного.

 

84

 

Еще теленовости.

«На Первом канале продолжается показ сериала «Конец невинности». Сюжет сжимается, как пружина… Дима бросил Полину, когда она была беременна…»

Сюжет сжимается, как спираль, уточнил бы я.

 

85

 

«Дед мой был собиратель земель!» — сказал один с гордостью.

А я, с учетом событий, анекдот вспомнил.

— Доктор, почему сразу грязи?

— Привыкайте к земельке.

 

 

86

 

Вчера кричал сосед. Не знаю, откуда. Вроде бы сверху, но точно не скажешь. Пронзительно выкрикивал: нет! нет! нет!…

Потом затих.

Я предположил, что нашли заначку.

 

87

 

Белорусский Батька жалуется, что на 9 мая ЦРУ захотело посадить его в погреб со всем семейством, а подходящий погреб нашелся только в Гомеле, что ли. У меня вопрос: почему только там? Чем этот погреб особенный?

Наши люди, конечно, добрее американских. Меня вот, помнится, дядя грозился посадить только в темную ванную и, конечно, не в такой выдающийся день.

 

88

 

Утренняя передача. Показан доктор в лесу. Учит собирать березовый сок. Нужна березка помоложе, и чтобы листочки еще не заколосились. Нашел. Берет дрель, сверлит дыру. Собирает сок капельницей… Херов вампир, а? Нацедил полуторалитровый пластик, закупорил березоньку пробкой…

Дальше доктор у себя дома, на кухне. Делится секретом: срок годности сока можно продлить. Вскипятить в кастрюле, добавить сахару. Дать забродить… А, ну так с этого и надо было начинать! Извините, коллега. Теперь понятно. Экранный доктор наливает себе мутную кружечку, ебошит перед приемом. Порядок.

 

89

 

Пытаюсь смотреть румынский фильм. Единственный, который видел, шел в детстве. Детектив. Назывался, по-моему, «Дом у железной дороги».

Мы пошли с дядей. Я считал убийства. Это было важно. Хороших фильмов было мало, их качество я измерял в трупах. Если много — сходил не зря. В этом фильме злодей уложил человек десять-пятнадцать. Без огонька, разумеется, в черно-белом исполнении. Под конец он решил спасаться бегством, забежал в домик станционного смотрителя. Там бабка сидела с тупым лицом, он треснул ее по голове кулаком.

Выйдя из кино, мы с дядей заспорили. Он говорил, что было шестнадцать убийств, а я — что семнадцать.

— Бабка! — напомнил я.

— И бабку убил? — недоверчиво уточнил дядя, потому что кулаком это еще не точно.

— И бабку! — закивал я, выдавая желаемое за действительное.

— Ну ладно, и ее тоже, — сжалился дядя.

 

90

 

Новые каникулы это мне подарок. Не сразу. Сначала будет скучно., на службе-то А потом они потянутся, когда накорячатся в огородах.

Говорят, что это разумно по ковидным соображениям. Меньше будут шастать туда-сюда. Пусть уж уедут в леса и нажрутся.

Мысль дельная. Считаю, это тянет на национальную программу: пусть все уебывают в леса и там нажираются. Отличное решение многих вопросов и достижение целей. Можно продлить на неопределенный срок и вообще не прекращать.

 

91

 

Особо ни о чем.

Считается, что прутики легко ломаются порознь, а пучком — никак. Впервые я прочел об этом в изложении Льва Толстого, к нему и вопрос.

Случалось ли Толстому варить макароны?

 

92

 

Сидел в трамвае на кольце. Ждал запуска. Снаружи гуляла женщина с шарманкой. Унылым, кишечнополостным голосом та орала:

— Поздравляем с праздником светлой Пасхи… попробуйте наши новые куличи с изюмом и цукатами…

Наверно, так отмечают это событие в аду.

Я сидел минут десять, слушал и думал, что сейчас сойду с ума. Это повторялось безостановочно. Матюгальник не уставал.

Я глубоко люблю чувства, в том числе верующих, и даже в чем-то их разделяю. Но если бы я работал в соседнем газетном киоске или биотуалете, я вышел бы через полчаса и забил активистке в жопу сначала изюм, потом цукаты, потом остальной кулич и звукоиздающее устройство, не выключая его.

 

 

93

 

Сентиментальное.

Сорок лет тому назад (ладно, 39) мы с товарищем обманули маму другого нашего товарища. Мы сказали ей, что он пойдет с нами. Аккуратно отмечать Первомай.

Товарищ пошел не с нами. Он отметил неаккуратно. Он пошел в ресторан «Невские берега» с антисоциальными элементами и успешно разнес его к хуям.

Мама не поленилась жаловаться на нас в институты.

 

94

Батя заметил странное. Время от времени беседует он со своим братом. Тот в годы весьма почтенные еще работает на режимном предприятии. У бати кнопочный телефон, а у брата, понятное дело, поумнее. Так вот: стоит им употребить что-нибудь ненормативное, какое-нибудь хуевое слово — ну, про директора, например, это же совершенно нормально — как связь прерывается. Раз, другой, третий, четвертый!

— Нахуй блядь пидарасы, — попробовал я немедленно.

— Это понятно! — воскликнул батя. — Но он-то на важной государевой службе! А так-то пиздец!

Короче, приглашаю всех экспериментировать.

 

 

95

 

 

Смотрю кино. Лондон. Пара заходит в одежный магазин. Она идет смотреть платье, он садится на банкеточку. Мухой подлетает сотрудница:

— Не желаете выпить?

Мы вчера тоже ходили в магазин. Я тоже присел на банкеточку. И?… Ни одна сволочь не почесалась.

 

96

 

Запретили сбор маленьких грибов. Будет контроль и патруль.

Грибная инициатива вполне понятна. Мальков брать нельзя. Им еще расти и давать потомство. Если взял — отпусти. Тут можно подключать ювенальную юстицию. И полицию. На маленькие грибы нельзя даже смотреть, а тем более их показывать. Еще хуже показывать им. Расстегнувшись в лесу, необходимо проверить, нет ли поблизости маленького гриба.

Вдруг вспомнилось смешное про мента. Про его сущность.

Было дело, я маялся на больничке, а соседом был мент. Милейший, застенчивый человек. Так вот он меня задержал. Прямо в палате. Я задремал, а у него случилось временное помрачение. И он меня за шкирку. Разбудил.

Не передать, как извинялся.

 

97

 

 

Курил, наблюдал за водопоем. Праздник к нам приходит! День Победы.

Из группы постоянных участников вылетело тело. Оно растянулось на проезжей части.

— Еще? — вопросили из группы.

Тело встало и устремилось обратно к линии фронта.

Можем повторить!

Курить я перестал, когда демобилизовался победитель. Он сел за руль Убера и уехал.

 

98

 

Во дворе к вечнозеленой старухе добавился новый персонаж. Средних лет. Передвигается с ходунками.

По прибытии на скамейку бухает.

 

«Телевремя — такое дружище эффективного коммерциала и нечистая сила слаборазвитого».

Это мне прислали. С темой: Уведомление №…

 

 

99

 

 

9 мая. Зашли в парк.

Что-то вяленько. Ни одной реконструкции. Видели только одного в гимнастерку одетого, он разочарованно брел куда-то прочь. На эстраде никакой продуманной программы, какие-то случайные люди время от времени выходят и поют в микрофон катюшу. Зрителей человек двадцать, аплодисменты скудные.

Выражаю сомнение в городском правительстве.

 

 

100

 

На 1 мая показывают фильмы миролюбивые. «Будьте моим мужем», «По семейным обстоятельствам» и прочее слабительное. А на 9-е — воинственные. «Неуловимые», «Пираты ХХ века». Кого победили, тот и фашист!

Это культурный код, как сформулировал тут один мудак.

Грустно вздыхаю. Когда еще покажут снова. Теперь опять целый год дожидаться экспрессии гена.

 

101

 

В том, что омский доктор Навального пропал и нашелся, нет ничего выдающегося.

Доктор всегда найдется. Пропасть он тоже умеет. Было дело, в моей поликлинике тоже один пропал. Звонили ему, ездили к нему. Бесполезно. Нет его! Месяц не было ни звука. Уже похоронили его, начали забывать, но он вдруг нашелся. Дома был все это время.

 

 

102

 

 

Что-то не пишется ничего.

Помню, прочел я однажды — давно- заманчивое приглашение в Гренландию. От автора требовалось прожить там безвылазно год в какой-то хижине, в полном уединении, без связи с окружающими. Ну, желательно что-нибудь написать На полном довольствии.

Не поехал. Если довольствие полное, можно и не вернуться. А если не полное — наверняка. Это же придется на лыжах через Гренландию, в ближайший магазин. Нет. Пусть мировая литература останется без полного довольствия.

 

103

 

Были в театре.

Все хорошо, но с профилактикой там немного перестарались. Когда смолкли прощальные аплодисменты, заговорил динамик: в целях вашей безопасности… сначала выходят ряды с десятого по шестой… потом с двадцатого по восьмой…

Спектакль закончился, не выгонят. Несознательная масса осталась равнодушной к инструкции.

 

104

 

В питерском Союзе Писателей разгорается гражданская война. Вместо Трампа выбрали Байдена. Сценарий мятежа пока ближе к американскому, но бродит призрак белорусского. Я не вполне в теме, но краем глаза слежу. Появилось Воззвание несогласных. Вот интересно: до сих пор, что бы ни происходило вокруг, никаких Воззваний не было, но как дошло до кормового корыта — не заставило себя ждать. А какое-то плохонькое корыто там, судя по всему, все-таки есть.

Только сейчас вполне уверился, что выход войска в «Иване Васильевиче» — наглая карикатура на парад. То есть и раньше было понятно, марш есть марш, но две эти пушечки на колесах, которые замыкают шествие как оружие самое разрушительное, прямо межконтинентальное — это оно самое. В сочетании с подвязанными зубами («царем будешь») сомнений не оставляет. Долго же до меня доходило, тупого.

 

105

 

Наконец-то позвонили из Сбербанка!

— А не пошла бы ты на хуй?

— К конструктивному диалогу вы не готовы, я вас благодарю…

Как это не готов? Куда больше-то?

 

 

106

 

За окном огорчаются:

— Сделал три ошибки в слове «класс». Не дописал «с», не написал «а», и еще какую-то третью, банальную…

 

 

107

 

Рассказали про супружескую чету, которая держит питонов. В стеклянной клетке.

Питоны вдохновляют супругов, побуждают их к совокуплению, подают им сокращениями пример.

 

108

 

«Петербургский врач и писатель оказался в больнице со сломанными ребрами после драки с самокатчиками. Найти «банду» требует Бастрыкин».

Напрягся. Вроде не с чего провалиться памяти. Неужто было? Встревожил Бастрыкин, его внезапное внимание. Ребра и самокатчики — черт с ними.

 

 

109

 

В старой доброй кинокартине «Город принял» есть трогательный эпизод: встреча Скорой и Ментовозки. Ночь, город спит, а они встречаются на пустынной трассе. Мусора передают лепилам роженицу. Или наоборот, не помню уже.

Наблюдал такую же встречу позавчера вечером, когда уходил с работы. Машины съехались лоб в лоб. Ангелы и демоны сошлись за столом дискуссий. Они прибыли за местным Мухомором, которого я вижу ежедневно. Он передвигается враскоряку, с палкой, и чаще лежит, чем сидит. У водопоя. На этот раз он был еще ничего, сидел и с интересом следил за прибывшими. Демоны раздраженно передали ангелам его паспорт, и все четверо приступили к нему, нависли над ним. Начались прения. Дальше не видел. Думаю, Ад победил, но совершил, как обычно, благо, потому что забрать Мухомора заставил ангелов. Где твое жало, Смерть?

 

110

 

Вынесу из комментов о писателе-враче, которого побили самокатчики. Товарищ не поленился, погуглил доктора.

«Окончил медучилище и университет им. А. С. Пушкина, факультет туризма. Работал пастухом, грузчиком, разнорабочим, озеленителем, сопровождающим тургрупп, маляром, массажистом, гирудотерапевтом.»

Не, он, наверно, хороший писатель. Знает жизнь как она есть. Если покопаться в моей биографии, она тоже окажется не такой блестящей, как сочинил Шеф. Он занимался творческими муками дня два или три. Ко мне после этого записываются как к самому опытному, матерому. Восемнадцать лет распиздяйства деликатно вычеркнуты. Правда, меня почему-то нет в Википедии — в отличие от него.

 

 

111

 

Котик сделал такой кусь, что я ахнул. Он оборзел вконец. Впился зубами мне в ногу и замер. Я начал ему выговаривать, но он стоял неподвижно и только глубже погружал клыки, пока не заработал по хребтине.

Мало мне работы.

 

112

 

«Гендер-сюрприз» — услышал из телевизора.

Это все вы виноваты с вашей повесткой.

 

 

113

 

Хватит о грустном! Давайте о светлом.

Стоял у театральной кассы. С кассиршей беседовал молодец лет 35. Бейсболочка, темные очечки, черная маска. Шорты, рюкзачок. Хипстер! Модный. Говорил следующее:

— Были Таня Буланова, даже Малежик… очень интересно! Я даже Хиля успел повидать…

 

114

 

Из новостей: «Президент Украины по совету американцев направил в Донбасс «колонны гомосексуалистов»

Телевизор: «Свободные радикалы повреждают клетки».

Ну так надобно их тово. Почему они до сих пор свободные?

Неплохо было бы сделать обтекаемое представление в СК. Написать, что радикалы почему-то до сих пор на свободе, а вред наносят такой, что можно и своих зубов лишиться, не то что чужие выбить.

 

115

 

«Студия «Тритэ» Никиты Михалкова снимет картину о битве кракена с российской подлодкой… «Речь идет о поединке российской атомной подводной лодки с одним из самых страшных чудовищ Мирового океана — кракеном. Все драматургические ходы, все, что будет придумываться, для нас должно подчеркивать работу наших моряков, которые без страха и упрека выполняют свой гражданский и воинский долг», — объяснил гендиректор.»

Наконец-то по существу. Буду смотреть. Гражданский долг? Но что от нас понадобилось Кракену? Не иначе, хочет устроить гей-парад. Это на него похоже.

 

116

 

Некто Манижа исполнила на Евровидении песню «Русская женщина» и удостоилась критики. У меня появилась несбыточная мечта: исполнить песню «Русский мужчина».

На сцену выезжает большая бутылка. Это наглая клевета, но зарубежному зрителю так понятнее и приятнее. Из нее торчу я. Распахивается дверца (этикетка). Я выхожу в белом халате и начинаю немножко танцевать. Мне помогают в этом санитары и санитарки. Мимика у меня выразительная. Песни пока нет, но это дело наживное, а можно и без нее. Я вообще неважно пою.

 

 

117

 

Смотрю боевичок. Зарубежный. Отставные вояки грабят наркобарона из джунглей. Съебывают на вертолете. Внимание! Появляется вертолет. На борту — тадам! — надпись: АЭРОСИБИРЬ. Откуда, как?

Он-то и наебнулся в полете, а все шло по плану.

 

118

 

Ладно, самокатчиков со временем прижмут, а вот когда появятся реактивные ранцы, станет занятно. Погони, конфликты, шалости.

 

 

119

 

Оказывается, инвалид 1 группы имеет право бесплатно посетить зоопарк в понедельник.

У ветеранов ВОВ прав, конечно, побольше.

 

 

120

 

Скандал в питерском СП продолжается. Председатель не выбран. Пришло письмо от одного деятельно участвующего литератора. Он призывает к действиям. Иначе:

«На время разбирательства работа Союза писателей будет парализована! Станет невозможным осуществление издательского проекта, заморозится премия Гоголя, работа Книжных аллей и Лавки писателей (учрежденной Союзами писателей). Смольный остановит все проекты с Союзом писателей Санкт-Петербурга. Бюджетными деньгами никто не станет рисковать. И это реальная опасность.»

Ах ты ж ептвою мать! Что же делать? Беда пришла в дом! Засуетился, разыскивая паспорт и пистолет.

 

121

 

Иногда после работы, вечером совсем, я успеваю в пекарню, она до десяти. Зашел и вчера взять пирожное. Одно. Гляжу — еще остались три штуки. Удача.

Передо мной отоваривались две слонихи. Какое там пирожное! Молитва и пост!

— Нам миндальных коржиков. Сколько тут, семь? Ну, дайте пять. Нет, шесть. Нет, пять.

Напряженная работа углеводной головы.

— А давайте все! Ведь они у вас до завтра засохнут. И два эклера. И вот пирожное…

Тут я напрягся. Речь зашла о моем. А давайте все, да, пока не засохли.

Потянулась лопаточка… вдруг тетя повернулась ко мне:

— Я у вас ничего не съела?

— Пока нет, — последовал холодный ответ.

Что-то в моем тоне подпортило ей аппетит, и мне осталось.

 

 

122

 

У нас на службе не говорят о политике и вообще о личном. Но обстановка потревожила даже Верховного. Шло совещание. Вдруг за окном зарокотал мегафон. Это там ходячая реклама трикотажа, я-то знаю, я мимо хожу пешком. Верховный покосился, заворочался в кресле.

— Я надеюсь, еще не война?…

Потом он выдал такое конспирологическое суждение насчет соседнего картофельного государства, что я не возьмусь его повторить. Пусть останется в коллективе.

 

 

123

 

Газпром собрался надрочить вторую елду, и я даже неожиданно за. Все равно не запретишь. Одинокая уж как-то совсем оскорбительна. Как ни увижу, проговариваю якобы из Баркова: «Меж кустов прекрасных роз собачий хуй на грядке взрос». А будет много — уже можно из Афанасьева: «Их вместе свить, да разом вбить». Хваленая Небесная линия (ТМ) перестанет страдать, она обособится от этого эректильного пакета.

Фильм крайне сомнительный (неважно, какой). Но я увидел отзыв:

«Ну и зачем я это посмотрел? Пытаясь развидеть увиденное, включил «Девчат», потом «Кавказскую пленницу», на второй серии «Семнадцати мгновений» вроде отпустило.»

После этого принял решение закачать.

 

124

 

Пообщался с Издателем. «Не зацепило», — пишет он.

Да я и не думал, что зацепит. Нет, я не жалуюсь! Нет. Уже давно перестал. Я же видел, что он издает. Зацепили его, например, приключенческие истории от ветерана вооруженных сил и средств, даже издал их в серии «Рамка» — ну знаете, фантастическая такая, есть у него бренд.

Когда я работал негром, мои сочинения тоже имели бешеный успех. Однажды я видел у лотка поклонника. Спрашивал, есть ли новое. По виду без пяти минут хунта, только воли не дали, да водку пьет. Огорчаюсь я. Мне ведь не деньги нужны! Они сейчас сколько-то есть. Мне настроение поднять людям. И себе. А лучше — испортить.

 

125

 

Позвонил старому товарищу. Проблемы.

Помню, как в юности мы упивались напитками и с горящими глазами делились проблемами. Подключали к решению мировую литературу, а просто ебаться хотелось.

Больше глаза не горят. Проблемы другие. И все протекает спокойнее. У одной мамы рак, у второй. Тем не менее, возраст. Можно еще долго жить, все течет медленно. До метастазов еще как тем же раком до Москвы. Ну, можно вырезать, если перенесет наркоз. Перенесет? Да вроде бы. А моя вряд ли. Ну ладно, посмотрим. Пока ничего? Ничего. Ну и хорошо.

А были Блок, Гумилев. «Странник» Вельтмана, монолог барона, поллюции.

 

126

 

При регистрации ковида начали спрашивать, не является ли клиент участником Петербургского Экономического Форума.

Я тоже буду спрашивать, коли так. Сегодня ко мне придут разные — дедушка 37 года выпуска, бабушка 38-го, другие подозрительные. Не являетесь ли вы участником? Можно и сослуживцам задать вопрос.

 

127

 

Засорилась труба. Пришел Федя.

Он трудился десять минут и получил 500 рублей. Я, когда делаю блокаду, тоже работаю десять минут и получаю 500 рублей.

Из этого вытекает одинаковая рыночная стоимость участка трубы и участка хребта. Ну, больше, конечно, если через организацию, а не по сентиментальной дружбе.

Мне очень хотелось рассчитаться с Федей блокадой, но срочных показаний не нашлось.

 

128

 

Упоролся Спутником. Не почему-нибудь, а просто старички проели дополнительную плешь.

— Давление низкое. Это всегда так?

— У меня не бывает высокого.

— Вы счастливый человек!

— Этого я не сказал.

 

 

129

 

Стихи.

Иду, а пузо нависает над ремнем,

И на ходу я грустно думаю о нем.

Зато от этих невеселых дум

Неимоверно укрепился мудрый ум.

 

 

130

 

Снова казак навстречу, близ рабочего места. Утро, птички, безлюдно — и он. Чешет пружинисто, в ремнях и фуражке, старенький, при седой бороде и в очках. Несет свернутый стяг.

Остановись, зайди! Наверняка же есть стенозирующий процесс в сонных артериях. Улучшим кровообращение. Стяг никто не тронет — глядишь, и не понадобится.

 

 

131

 

Оказывается, у нас есть Музей становления демократии в России. Имени Собчака. Проезжали, видел рекламу.

Я поведу тебя в музей, сказала мне сестра.

 

 

132

 

В этом году на скамейке, что под окном, под кленом, необычно тихо. Чудовищных пожилых женщин нет ни одной. Никто не обсуждает пенсии, участковых терапевтов, продуктовые наборы. А то ведь было сущее бедствие. Окна не открыть.

Полагаю, вмешалась инфекция, отрегулировала биобаланс.

 

133

 

Приснился роман «Зверь, или неискусанная перцепция». Не мой, одного из сетевых авторов, а потому не обязан писать.

Прокатились в Колтуши-Павлово, где институт. Не фоткал, думал — есть показать, а нету. Снова видели обезьяньи клетки. Ну, я когда-то писал об этом. Это у меня особое воспоминание. «Обезьяний остров», 1974. Есть такой научно-популярный фильм. Папаня там работал. Правда, не с обезьянами. Привезли шимпанзе, высадили в средней полосе, стали изучать. Я их всех помню. Бой, Гамма, Тарасик. Теперь там совершенный Марс, зарешеченные окна в зданиях 20-х годов. Мерещатся резиновые капельницы, большие шприцы, хирургические халаты. Все брошено. Клетки составлены в одном месте, заросли плющом, и в одной до сих пор висит шина, на которой раскачивался Тарасик.

Недавно заходил на Буквоед с рабочей почты, зачем-то регился — и забыл. А намедни, в самый разгар медицины, летит сообщение: Мммяу!

Несколько опешил. Оказалось, Буквоед поздравил меня с Днем Котика. Вдруг что-нибудь куплю.

При Сталине фарцовщики так себя не вели, имели достоинство.

 

134

 

Послушал, как Государь поминает измерение черепов в Рейхе.

«Как там делали».

При этом он указал пальцем наверх.

Это он что имел в виду?

 

135

 

Незнакомый человек прислал на почту (!) просьбу оценить его творчество. Его каким-то бесом вынесло на мою книжку, и он счел меня фигурой авторитетной.

Человек, скорее всего, неплохой. Я глянул, задумался. Написал ответ. Вопрос к залу: как бы восприняли такой отзыв вы? Ничего страшного, правда? По-моему, приличная рецензия, вполне себе критическая статья.

«Добрый день, я посмотрел. Не вижу препятствий к продолжению Вашей деятельности, хотя написанное, конечно, требует редакторской и корректорской правки. Например, «кушать» в авторской речи недопустимо. Совершенно излишни пояснения, что такое люля-кебаб и СИЗО. С пунктуацией беда, ну и еще разные мелочи. Но это, повторяю, сугубо мое впечатление, это даже не оценка.

С пожеланием успехов и всего доброго вообще

Искренне

Алексей»

 

136

 

У нас-то, оказывается, футбол. Я и не знал. То-то в метро немчура набилась. Болтают вовсю — я уж думал, десант.

Телевизор показывает ведмедя-прорицателя. Выбирает мячик. Зовут Добрыня Никитич. Ученик Яши. Интересно, куда делся Яша? Переделали на колбасу за предыдущие заслуги.

— Смотри-смотри, — говорю котику. — Вот что бывает со зверями. Под счастливой звездой ты родился. А то занимался бы опасной херней…

 

137

 

Новая «Пила» не так уж провальна. Пила не может быть провальной. Даже если ее снимет Кеосаян, она будет хороша. Особенно хороша.

Любопытно, из каких соображений нам показывают Ивана Бровкина на целине?

Это же вообще не для людей. Идет с гармошкой, девки с ним.

Фантазирую. Представляю его в худи с кассетником на плече. Оттуда — мазафака! мазафака!

Ну и не совсем он белый, конечно.

 

138

 

Включил кинофильм «Турист».

Заставка: «Героям, освобождающим Центральную Африку, центральноафриканским и русским защитникам посвящается».

Вот где BLM! Улыбаюсь и ерзаю просто неприлично.

Русские защитники: «В половые контактны с местными флорой и фауной не вступать!»

 

139

 

Спортивный Ведмедь продолжает пророчествовать. Две бочки, Финляндия и Россия. Куда бросить мячик? Ну, и ведмедю понятно, куда.

Я бы расширил для прогнозов посерьезнее. Две бочки: Байден и Путин. В которую насрать? Молодец, Мишенька. Снова сообразил!

 

140

 

Послушал разговор Бузовой про футбол. Я нечаянно, меня ни то, ни другое не интересует.

Наша клиентка один в один. Время от времени наблюдаю таких ебанутых. Все в точности — лексика, интонации, профиль и фас. Даже забавно. Мало что днище, так еще и такое родное.

 

141

 

Бате 81.

— Есть, — говорю, — такой напиток: «Старейшина». Могу побаловать.

Шучу, шучу. Сам сходит и купит. Если еще нет.

Он припомнил, как тоже пробыл начмедом два дня. На пару с товарищем. Решили, что дольше не стоит, рисковали пропить больницу.

 

142

 

Говорят, у Государя всего 5 минут на личную жизнь.

Ну и достаточно, по-моему. Еще и остается небось.

 

 

143

 

Батя рассказывал про соседей.

Сосед был любитель, а супруга не одобряла. Однажды пришел он в приподнятом настроении, а она давай его бить мокрой грязной тряпкой. И возбудилась до криза.

Приехала скорая, сделала укол. Образовался абсцесс.

Бог не Тимошка.

 

144

 

Зашли в «Улыбку Радуги» (sic) за зубной пастой, а там любопытная пара. Мама с сынулей, малышу лет 14. Деловой пацан. Я никогда не видел, чтобы отрок разбирался в красках для волос и прочих аксессуарах лучше, чем мама. Она с ним серьезно советовалась. Он кивал, брал все по очереди, высказывался, оценивал. Вырастет из сына… молодой человек!

«Мы обкакались», — сказал с экрана Первого канала футболист.

Хороший почин. Так и нужно начинать новости. Футболом можно не ограничиваться.

 

145

 

С ковидом примерно определились, хуева туча. Информация с пылу, с жрау.

До и больше этого дела. Жена ходит по квартирам, потом составляет таблицу для уведомления хер знает кого. Если не воспрепятствовать, то до ночи. Я немного отстаю, но тоже заворачиваю таких к ебене матери с температурой. Случаи есть. Дышим этим говном круглосуточно. Но! Тяжелых мало. Гребут и увозят всех даже с малыми проявлениями.

Ничего, прорвемся. «Кто вам сказал, что будете жить вечно» (с) Не ссыте, и да воздастся вам. Вечная память, кому не повезло.

 

146

 

Недавно Государь пошутил, весело произнес: «Что-то с памятью моей стало».

А сейчас аккуратно под эту мелодию возлагал цветы. Это красиво.

 

147

 

У бати от жары в голове перемешался весь фольклор.

— Тепло ли тебе, Машенька? — Да просто охуенно, бабушка!

 

 

148

 

Страшная птица. Не летит, а идет. По двору. Впервые вижу ее. Большая, с курицу. Голова, шея и часть корпуса — в грязном пуху. Дальше перья, но тоже какие-то гнусные, буроватые. Лапы кривые, косолапит и орет. Вероятно, какая-то чайка, но чайку-то я знаю. Возможно, морская. Говорят, такие похищают из окон котиков. Окно придется закрыть.

Если бы отец Варсонофий не летал на вертолете, людей заболело бы еще больше и тяжелее.

Полагаю я.

 

149

 

Принудительные уколы докатились и до нас. Уволить нельзя! Отлично, зато можно отправить домой и не платить. Сиди сколько хочешь.

Алые Паруса в нынешней ковидной ситуации это классная идея. Но я бы заменил на Красную Простыню.

«Алую чуму» Джека Лондона все равно в школе не проходят.

В магазине не оказалось мороженого. Вообще никакого. Но в наших краях, на наших скамейках мороженого не употребляют. Там другое меню.

Я это связываю с Алыми парусами. Дело в том, что спиртосодержащий отдел по их случаю оцепили и запретили. Поэтому пришлось съесть все мороженое. Пришлось. Это вынужденная мера.

 

 

150

 

Обсудили с батей Алые Паруса. Он:

— Что ж, не мы придумали этот мир. Хорошо же, что есть дебилы помимо нас!

 

151

 

Вчера гуляли с приятельницей-гостьей в парке Екатерингоф. Если кто не знает, это оазис Русского мира. Там регулярно совершаются веселые реконструкции, взбираются на шест за сапогами, торгуют книгой «Удар русских богов» и так далее. Впрочем, сейчас почему-то реже. И Русский мир, вчера нами встреченный, был в единственном числе, не считая дамы. Но какой! Обветренный вразвалочку. На лице — смешанная энцефалопатия 2 ст. Или 3 ст. Камуфляж. Жилет со словом «Россия» и парой флажков-нашивок: триколор и эти симпатичные полосочки, оранжевые и черные. Вид небывало бывалый, прямиком из дэнээр. Пластиковое пивко в обоих глазах. Наша отважная гостья сфоткала героя анфас, притворившись, что целится в голубя.

 

152

 

Говоря откровенно, обоняние как способ познания мира не так уж существенно. Когда пропало на ковиде, все стало очень хорошо. Ну, не очень. Восприятие сузилось до смутного аромата жженой бумаги. Не очень приятно. Но потом это исчезло! И стало совсем хорошо. Сейчас все восстановилось, и я не скажу, что так уж прекрасно вокруг.

Злопыхатели и завистники, плохо им выступил Государь. А он между тем уже школу чинит, газ подводит. Надо было попросить! Вы же не попросили. И ноете: голова болит, жарко, мудаки вокруг… Обратились бы — вам и таблетку дали бы, и окошко открыли, и зеркало показали. С себя надо начинать.

 

 

Абхазская интерлюдия

 

  1. Мы прибыли к ночи, за пару часов до памятного природного катаклизма. Впрочем, он уже начался. Самолет садился в грозу. Не раз читал пренебрежительные отзывы о дебилах, которые хлопают при посадке. Мне кажется, что у надменных господ их корявые клешни не отсохнут, если похлопают. Вы, блядь, немножечко зависите от водителя жестянки, в которой болтаетесь довольно высоко. Это все-таки не таксист. Возникает легкое чувство признательности после приземления в ураган.

Но это ладно. Там что? Там трансфер. Всех довозят до границы, там высаживают с чемоданами, и стадо покорно плетется на паспортный контроль, а транспортное средство — на полостное обследование. Абхазская граница — насмешка над государственностью: проезжай, дарагой! Не то — отечественная. С Родиной шутки плохи.

Самолет по природной необходимости опоздал. Опоздал и микроавтобус, то бишь маршрутка. Пошел дождь. А потом на границе скопилось штук триста рыл, на улице, в приятной грозовой атмосфере, с дитями на руках и внутри, в беременных животах, и все это не сказать, чтобы в масках с полутораметровой дистанцией. Контроль осуществлялся чинно, внимательно, неспешно. Намедни я жаловался, что у меня не спросили фамилию. Покривил душой: спросили и фамилию, и имя, и отчество, разглядывая паспорт и в чем-то сомневаясь.

Такого пиздеца я не припомню. Я желаю причастным, чтобы их так же оформляли в больнице при ситуации беспощадной дизентерии.

Тем временем славный город Сочи потихоньку разрушался и тонул.

Мы прибыли на место к четырем утра в условиях разгула стихии, никто нас не ждал. Мы вышли. И тут во всей свободной республике погас свет.

 

  1. Перед отъездом в Пицунду мы читали отзывы о нашем т. н. отеле. Два человека пожаловались на Григория. Написали, что это местный работник. Пристает ко всем женщинам, швыряется гондонами, ругается матом и дерется.

Призрак Григория устрашил нас. Пока его еще нет. Но мы начеку.

 

  1. На пляже мама — сынуле лет пятнадцати:

— Ты ведешь себя как гнииииида… будет день рождения — никаких подарков, никакого айфона! Ты мудааааак…. Мы у тебя все отберем, у тебя ничего своего нет, все купили мы с папой! И в Крым не поедешь!

 

 

  1. Прокатились в Сочи и Красную поляну взглянуть, что там изобразили на наши взносы. Ну, что мне сказать. Основательно изобразили. Счастья, правда, во мне зародилось не очень много.

У нас был довольно наглый экскурсовод по имени Элдан. Он же Елдан. А также Еблан. Он всю дорогу, повторяясь, пел осанну Олимпиаде. » Тогда западные страны продолжили осуществлять свои планы по срыву Олимпиады. Они не советовали туда ехать, потому что планируются теракты… Однако Америка и Канада прислали самую большую делегацию. Отлично сработали спецслужбы Российской Федерации, которые предотвратили восемь терактов… То есть какие-то теракты все-таки планировались…»

Так вот. Тех, кого судьба заведет в гостеприимную Абхазию, заклинаю: никогда, ни за что не покупайте экскурсию в Сочи и Красную поляну. Во-первых, вам навяжут обед в безымянной харчевне у рукотворного озера для ГЭС. Я желаю ее милым работникам, чтобы из них самих приготовили лобио для Сатаны, да еще взяли на чай для всех его дьяволов. Во-вторых, вы будете сначала собирать гостей в автобус по всей Абхазии, а в конце развозить их обратно по тем же сраным непроездным закоулочкам. Часа четыре в целом. В третьих, граница-таможня два раза. Туда и обратно. Мне кажется, для одного дня это перебор при всей моей физической любви к пограничникам. Что касается города Сочи, то лучше бы ему не быть вообще.

 

  1. Литфонд, представленный местным джигитом, лишил нас лежаков. Оказывается, всем его отдыхающим положено начертание на руку — оранжевый браслет. По этой метке пляжный Диавол опознает своих, а остальных гоняет. Дельно! Там полное пастбище писателей! Рожи такие, что сразу ясно, о чем они в состоянии написать. Мне вообще положен бесплатный люкс, потому что я хоть отрывочно помню алфавит. Короче, вопиющее отношение. Когда джигит ушел, я снова лег. Но дело в принципе. Сегодня объясню им, кому они не дают есть и лежать.

Литфонд — гнусная структура. Одного заезда сюда хватит на пенсию всем Писателям. И Поэтам останется. А они на похороны выписывают тыщу рублей.

 

  1. Сны здесь снятся какие-то другие. Так, намедни привиделось, что наш самый известный узник живет этажом ниже, прямо под моим окном. Из своего окна он, будучи невыходным, орет в мегафон матом на весь двор, излагая так свою программу.

 

  1. Здесь демократичные песни. Певец из радио в маршрутке: «Очень жаль, что ты умер такой молодой…. айяяяяяяяаааа…. айяяяяа». Я выискивал военный контекст, но вроде нет.

Осенью дельфины уплывают на север.

Мне пришла в голову эта мысль, и я буду ее думать.

….

 

  1. Вируса тут как бы нет. Ни масок, ни агитации. Всем абсолютно по сараю. Но в Гагре и Сухуме лежат по койкам вовсю, пообщались с местным, рассказал. Не могу вообразить, чем их лечат.

Деточки на пляже играли в ядерную войну. Накрывали песочком Америку, Китай и еще зачем-то Шотландию и Казахстан. Окружающие страдали от радиоактивного пепла. Последовало принуждение к миру.

Слониха-мамаша блаженствовала вдали.

 

  1. Уборка в соседней конуре. Местные женщины. Макбет, три ведьмы.

— Тебе голову надо оторвать!

— Все, кому нужно, на кладбище пойдут!

— Мы тут все футболисты, кто быстро делает, тот выигрывает!

 

  1. Любуюсь на отдыхающих при табльдоте. Все мои пациенты. Какие формы! Потом придут жаловаться на тазобедренный сустав.

Какая им каша, какая запеканка?!

 

  1. Гонимые любознательностью, мы все же проникли в Литфонд на обед. Свинья не позарится на то, что там подают к шведскому столу.

Я выбрал относительно съедобный противень, но передо мной встал дядя. Не иначе, писатель. Или критик. Прицелясь, он наложил себе большую лопаточку еды. Подумав, загреб вторую, осталось уже немного. Но дядя никуда не спешил, ведь он был правообладателем лопаточки. Он подгреб к себе третью, выбрав повкуснее.

Возникла фантазия не просто загнать ему противень в рот, а натянуть его на противень ртом. Зайти с другой стороны, взять за уши и медленно надеть.

 

  1. — У меня случился гон, патамучто я влублен! Айээээ, айээээ….

Ну, примерно так. Пробую себя в кавказском шансоне. Разве что сохраняются гендерные непонятности в отношении объектов.

 

  1. Мое несостоявшееся, но все же обозначенное морское прошлое не пропьешь.

Беду я заметил издалека, с пляжа, за много морских миль, почти на горизонте. Не хуже бинокля. Там образовалась черная полоса. И она приближалась. Это была древесная труха, сучья и прочая дрянь. Я сразу сказал, что лучше купаться сейчас, а не потом.

Вскорости зеркально чистая бухта превратилась в нужник.

Судя по разбросу беды, это был точечный сброс откуда-то. Местный знаток принялся плести, будто это принесла местная Миссисипи — великая река Бзыбь. Но я его заткнул. Плыло с моря. Со стороны Турции. А то и Украины. Ясно, что это возмутительный международный акт в адрес меня и моего заслуженного отдыха.

Другие граждане не смутились и бултыхались себе самозабвенно, как в областной луже, хотя разбежались даже медузы.

 

  1. На пляже есть туалет. «Туалет платный! 20 руб. Для постояльцев Литфонда — бесплатно!»

Сборщика дани нет. Никого. Стоит баночка для денег. Некоторые бросают.

 

  1. Возможно, не всем известно, что Рейхенбахский водопад из кино это на самом деле Гегский, в Абхазии. Наученные прошлогодним опытом, мы туда не поехали. Подозреваю, Мориарти упал стараниями не Холмса, а Мераба и пассажиров его джипа.

От чего мы воздержались, так это от продолжительной экскурсии «В гостях у абхазской семьи». Нас что-то остановило. Полагаю, эта семья у них на зарплате. Наряжается.

Мы видели абхазскую семью — на кухне нашего т. н. отеля. Мама с великовозрастным сыном. Готовили пищу. Одной пиццей с сосисочками я отравился и день пролежал пластом. Вторую пиццу есть не стали. Мы поначалу решили, что это яблочный пирожок, но оказалось — пицца с жареным луком, больше ничего, и это стало откровением.

Абхазская семья не мыла рук, не протирала столы и пол. Везде бродили голодные котики, которых мы, конечно, приветствовали.

 

  1. Домой. Аэропорт. У меня проверили сигаретную пачку. Показал. Открыл. Перетряхнул сигареты. Не устроило. Переложите в контейнер, выйдите и снова войдите, а пачку мы просветим.

Что вы, блядь, ищете?

 

  1. Путь домой был тернист.

Глядя на доску вылетов, исправил название одного известного города: Us-трахань.

Примерно так все было. Хоть нам и не туда, и не оттуда.

 

  1. На границе, у деточек:

— Как тебя зовут? А сколько тебе лет? А когда день рождения?

Вдруг украли. Подменили. Продали мозг. Мне завидно и обидно. Спросили бы у меня! Я бы и еще что-нибудь рассказал.

 

153

 

 

Пока меня не было, со двора исчезли все скамейки. Урны остались, пять штук. Осиротевшие.

Не знаю, что должно было случиться без меня для такого варварства. Кого допекло. Акт человеконенавистничества.

 

154

 

Скучаю по пляжу, конечно.

Песочек. Да хоть бы и галька. Лежишь себе в настроении ровном. Солнышко жарит. Плещет волна. Синее море слегка волнуется. Сверкает, переливается. Видно далеко-далеко. И в нем — никого, ничего, только крохотный кораблик на горизонте. Экскурсионный, скорее всего.

Помните игровой автомат из детства? Морской бой. Там главной трудностью было пристреляться первой торпедой, а дальше уже и не интересно. Высылаешь остальные в одну и ту же точку.

 

155

 

Разговорились вчера с одной клиенткой, она тоже в Абхазию нацелилась, уже не в первый раз. Поделилась былыми настроениями местного населения. Оказывается, там думали вот что: мы их к себе заберем и будем работать, а они нам будут сдавать жилье.

Но что-то пошло не так. Ну и ладно.

Вспомнил тамошнего водителя микроавтобуса. Он, прикидывая:

— Аэропорт-то в Сухуме хотят открыть… Ну, одна полоса там уже ничего, так что скоро, наверно…

Услышав из уст местного таксиста про «полосу, которая уже ничего», содрогнулся.

 

156

 

Кольцо безумия сжимается. Иду через двор. Наперерез — гражданин в очках; тощий, как журавль, широко расставляет ноги. Вроде трезвый

— Уважаемый! Прошу прощения! Как Зенит сыграл?

— Понятия не имею.

— Извините, пожалуйста! Они и не играли! 29-го играют! Просто очень похожи! Очень!

 

157

 

Снилось, что записался на прием к губернатору — почему-то моему однокласснику. С просьбой позвонить издателю и приказать напечатать мою книжку. Всего-то! Ничего подписывать не нужно. Его присные облегченно вздохнули и рассмеялись, когда услышали, что не придется подписывать. И он рассмеялся. Пустяк!

Тут я начал просыпаться. И губернатор — не зря губернатор — вдруг перестал улыбаться. Запомнился вопрос на грани пробуждения:

— А о чем книжка?

 

158

 

Ночью пришлось закрыть окно. Вдруг завязался оглушительный мужской разговор.

— Вот тяяяяяк, блядь!…. Я разве обманул тебя хоть раз?..

 

159

 

РенТВ: комары переносят анофелис.

Уже доставили, похоже.

 

160

 

Стихотворное вдохновение обычно нисходит на меня во время бритья. Нынче размышлял о наших олимпийских достижениях.

Прыг да скок, прыг да скок — рви на мудях волосья, МОК!

 

161

 

У бати постоянно прерывается связь. Он:

— Что такое? Пора вещички собирать, уже на контроле?

— Ну да, в ютубе постоянно… врагам внимаете…

— Не, ну там-то выебать не должны! Это только до 75 лет, возрастной лимит…

— Что ж, проскочили! Хоть что-то…

 

162

«Если вы СЛУЧАЙНО выпили после прививки бокал вина, то ничего не будет…»

Ишь, как заговорили. А если, не приведи господь, умышленно?

 

 

163

 

Есть опасения и подозрения. Мне кажется, во дворе хотят открыть рюмочную. В шаге от крыльца.

Старый дом, до революции — школа. Сейчас там Магнит плюс узбечье общежитие. Просверлили вход, поставили дверь. Пекарен и парикмахерских в округе и так без счета.

Тревожно. Я себя хорошо веду, но.

 

164

 

Приобретен пульсоксиметр.

Куда его сразу? Конечно, на хвост коту.

Никаких данных не получено, что странно.

 

165

 

РенТВ: «Если раздетого человека выбросить в открытый космос, то через три минут он просто задохнется».

Но поссать-то на голубую планету успеет.

 

166

 

Важность всякого рода спортивных достижений, символов, флагов — еще одна особенность магического мышления. Если просто наплевать в жабью морду, то можно и утереться, зато наплевать в астральную — это уже статья и высшая мера. Ну, раз важно, то нужно и подключать опытных магов, вудуистов. И, разумеется, ставить об этом в известность объект.

Показывают яркие олимпийские моменты.

Мрачно смотрю фехтование. Это разве фехтование? Правильно — нормальными шпагами. На крыше. Чтобы негодяй упал.

 

167

 

Спускаюсь по лестнице, гляжу — какая-то харя проступила на доске объявлений. За ночь высыпала. Предвыборная листовочка.

Ну, понятна ее судьба.

Очевидно, мое недовольство уловили в мировом эфире. Приехал огромный трактор, благоустраивать дворик. Расхуячил все вокруг точки благоустройства.

 

168

 

На Марсе жизни нет, но комара там найдут. Есть он и на Луне. И на далеких звездах.

Он будет и в могиле, и в ад полетит. И в рай особенно, потому что божья тварь, кто бы сомневался.

 

169

 

РенТВ: откуда взялись огромные слизни, которые любят пиво?

Вопрос риторический, наверно.

 

170

 

Маменька, в ужасе (как всегда), тычет мне в подбородок:

— Что это у тебя?!..

Там засох маленький клочок пены от бритья.

Батя сразу же, с другого конца комнаты, ему не разглядеть:

— Что, ебальник набили?

Немного огорчает столь поспешный, первый в очереди диагноз. Событие в порядке вещей.

 

171

 

Какой-то черт рассуждает с экрана: спрашивать, зачем прививаться, это все равно, что спросить, зачем я ем, зачем живу?

И правда — зачем? Глядя на него: по-моему, незачем.

 

172

 

РенТВ сегодня просто в ударе. Речь зашла об ошибках эволюции. Например, у человека слишком короткая трахея. Вот иркутский чиновник, когда его поймали на взятке, решил эту взятку съесть. И подавился. А будь трахея подлиннее, этого не случилось бы.

Да, человек еще далек от совершенства. Но мы обязательно вырастим Нового, и тогда подобному не бывать.

 

173

 

Двигаемый желанием выяснить, на что расходуются денежные средствА в рассуждении культурного патриотизма, включил новую кинокартину «Солнцепек».

Мультяшная заставка показала, что все делается грамотно и адресно. Озлившийся русский медведь поджарил на костре животных представителей других государств. Насадил их на веточку.

Дальше начался собственно художественный фильм. Свирепые украинские националисты принялись истреблять беременные семьи обрезом, ножом и хуем. Уха у Демьяна настолько питательная, что я наелся за пять минут и больше уже не сумею. Это, насколько я понимаю, еще не дошли 7 миллиардов, выделенные на просвещение.

 

174

 

В Кенигсберге.

Да, культура тут попадается. Видели ментовку с пандусом для инвалидов. Наверно, для тех посетителей, кто ее покидает.

 

175

 

Вернулись из Кенигсберга. Вот что я уже окончательно невзлюбил, так это пекарни, которых там тоже до хера. Мы обычно и не ходим, но нынче гуляли, случалось заглянуть за кофием с булочкой. Мы-то булочку, но публика — это какая-то саранча с голодного острова. По пять, десять пакетов всего подряд, телефоном платят, смотрят строго. Единое пространство интереса для хипстеров и бухгалтерии, все в одной лодке.

— Мне сосиську не положили!

Это в зоопарке. Ну ладно, пусть, там наступил час кормления.

 

 

176

 

 

Объявление в карельском магазине:

«1 сентября (День знаний) ЗАПРЕЩЕНА розничная торговля алкогольных напитков».

Самого главного дети и не узнают. Ну, завтра. Родители помогут исправить ошибки.

 

177

 

В глубинке много яблок, деревья гнутся, и вот я думаю о Тимуре с его командой. В чем заключалось злодеяние Квакина? Яблоки воровал? Так их девать некуда. И много он брал? Ведро, на станции продать? Да тут же и расстреляли бы. Понятно, что тогда и за колосок стреляли, но этих-то не трогали. Тимуру надо было написать про Квакина в НКВД, если тот был такая вражина, а не цацкаться. Еще и к Троцкому пристегнуть.

 

178

 

Вдруг вспомнилась история об относительности критериев. Не знаю, к чему.

Давным-давно дядя халтурил в патентном бюро и любил рассказывать о шизофрениках. Другие туда не приходили.

— …А потом его увидели в церкви, со свечой! Понял, да?..

 

179

 

Небольшой сдвиг реальности. Шнур USB перестал подходить к фотоаппарату. Как воткнул полтора месяца назад в комп, так и не вынимал, торчал. Все было хорошо. Вчера стал совать — не подходит. Вообще другой разъем. Такой шнур один, спутать не с чем, переставлять и менять некому. Вывод: незаметно осуществлен переход в соседний, почти такой же миропорядок.

 

180

 

В Каннах победила драма о трудностях с абортом. Ожидаемо. Это актуально.

Я мог бы предложить целый душераздирающий сериал о случаях, когда надо было сделать аборт, да не сделали. Сезонов на сто. Стартрек, так сказать.

 

181

 

Ознакомился с новым памятником А. Невскому. Стойкое ощущение, что там воссоздан свадебный поезд с пьяным аккордеоном.

Может, и соблюли достоверность.

 

182

 

А не обидно ли нам, что Государь не сказал о своем карантине никому, совсем никому, только Эмомали Рахмону (больше после Ганди поговорить не с кем) — так, обронил мимоходом в телефонном разговоре, да и то, подозреваю, через силу, уже не отвертеться было, разговор-то наверняка состоялся по инициативе эмомалийской стороны: слюшай, брат, приедь на шашлык! — Знаешь, ну вот никак, братское сердце, тут такая фигня…

Нет, негоже обижаться. Это он нас щадит, не хочет расстраивать. Здоров же, сам сказал.

 

183

 

Отзыв на трекере:

Мне нравится такие научно-фантасические фильмы, на тему, что будет когда человек окажется на других планетах.

 

184

 

Мое участие в выборах свелось к знакомству с приглашением, которое присобачили к двери.

Ну, что мог — сделал.

185

 

Вот и мне позвонил следователь по особо важной защите моего Сбербанка.

Посылать на хуй надо вежливо, по имени-отчеству. Поэтому я заинтересованно переспросил, а он обнадеженно повторил.

 

186

 

РенТВ показывает Джанго. Они вырезали все побоище. Все. Вырезали побоище из Тарантино.

При этом не вырезали вопль Стивена — «на хуй». Приоритеты очевидны.

 

187

 

Ознакомились с «Дюной». Ну, ничего. Наверно, даже хорошо. Чуть-чуть недобрали безумства, самую малость. Но старались. Уважили.

В русском дубляже барона ни разу не назвали по имени. Наверно, случайно. Не знаю, как обстоит в оригинале. Имя-то заурядное, Владимир.

 

188

 

Бегло, наискосок просмотрел декларацию о намерениях какого-то товарища Шойгу. Там разные глобальные обоснования освоения Сибири. Новые города. Очень державно и солидно. Про все сказал, кроме одного. Там же лес. А его придется валить. С учетом этой надобности вырисовывается очевидная перспектива.

 

189

 

— Молодой человек, молодой человек, а где здесь пенсионный фонд?

Я мог бы с полным правом и не ответить после такого обращения.

 

 

190

 

 

Как-то уныло эти двое правителей отдыхают. Ну, поехали без женщин в тайгу, вдвоем. Бывает. Но где же отдых? Другие вон, которые так же на шпиль смотрели, устроили там — если верить отчетам — приличный беспредел. Упоролись, позвали блядей, все нормально. А эти? Думаю, что оставшееся за кадром, собственно отдых, тоже происходило предельно уныло, монотонно, с советами друг другу: «надо больше работать, у нас серьезные задачи».

Уно, уно, уно, уно моменто,

Я перевыполню функцию иноагента!

 

191

 

Круто, конечно, снимать кино в космосе. Достижение. Но снимут-то наверняка опять что-нибудь гнусное! Почему бы не отправить в такой проект наших самых любимых артистов, которых любит вся страна? А с ними — певцов, дикторов телевидения? Кинематограф неописуемо выиграет. Иначе выходит, как говаривал дядя: напиток дрянь, но идейка недурна.

 

192

 

Читал недавно у Пелевина про незаметную смену вселенных. Раз — и ты в другой, и она чуть-чуть не такая.

Вчера я окончательно уверился в чем-то подобном. Есть у меня древняя энциклопедия, когда-то писал о ней. Мы с дедом ее изучали. В незапамятные времена. Брали слово и искали. И был у нас любимый курьез. Однажды мы захотели узнать про Рогатый Скотъ. Сунулись, а там: см. Скотъ Рогатый. Ладно. Нашли Скотъ Рогатый, а там: см. Рогатый Скотъ.

Петля. Мы веселились. Опечатка! Скотъ куда-то забрел. Так ничего о скоте и не узнали.

Не говорите мне про ложные воспоминания. Согласитесь, уж больно замысловато. Да и не бывает их, подозреваю.

Вчера решил посмотреть. Так вот: петля исчезла. Да, половина осталась, от Рогатого Скота отсылают к Скоту Рогатому. Но Скотъ Рогатый есть. С картинками.

 

193

 

Начал смотреть «Выживших». Для начала — правдоподобный топор в голове, неплохо, ничего. В целом без отторжения пока.

Думаю, мы займем свою нишу. Сериал купят, если уже не купили. У скандинавов вот всякий унылый атмосферный криминал, фирменный. А у нас будет суровое такое скотство, но с живым родничком в черствой душе.

 

194

 

Я необычно расчувствовался и подумал, что кому-нибудь, может быть, любопытно мое мнение.

Мы лишились Игоря Яркевича. Еще в прошлом году. Меня это перекосоебило, да. Мы не дружили, он и не знал обо мне. Но я-то знал. Это печаль, это большой человек.

Не стало Шпакова. Это был хороший человек. наверно, неплохой писатель. Я почти не читал. Не интересно было лично мне, но вот попался очередной отрывок, и вижу — зря, напрасно, надо было читать.

Сейчас прочел, что еще кто-то умер. Забыл фамилию. Плохо! Он же писал. Наверно, хороший.

Короче, любите нас. Можно и не читать, хера там интересного.

 

195

 

РенТВ. Сахалин. Медведь проник в дом. Расхуячил там все.

Закадровый голос домохозяина:

— Ничего не поел… Молоко вот пил… Водка пропала… Водка-то была, конечно…

 

196

 

У меня тоже есть сценарий про доктора в космосе.

В один прекрасный день МКС приписывают ко всем поликлиникам, над которыми она пролетает. Поступает вызов. Пока его принимают, станция уплывает к соседям. Начинается свара с перекладыванием ответственности. Тем временем занедуживший астронавт, не дождавшись участкового, приземляется у поликлиники, которая не была вписана в траекторию… времени 20.55, поликлиника собралась закрыться…

 

Как там пишется любовная линия? Пытаюсь подстроиться.

Я задышала, съежившись, как махровый коврик под испарением, и провела языком по линии его челюсти. Он взял меня своим красивым торсом. Мне стало мокро, а потом и ему. Он был свирепым ангелом, а я размягчалась в его объятиях, как творческая глина.

Пойдет? Я пишу детектив, если что.

 

197

 

Давеча отметился в дискуссии. Некто Сергей Баталов (уже забанил меня, похоже) назвал себя писателем цикла из 11 романов и наехал на «Полдень» за то, что печатают короткое. Он назвал нас, лаконичных, недороманистами и вообще. Я посоветовал ему предложить 11 романов в «Ланцет».

Но мне стало стыдно, я ведь его не читал. Нашел один роман из 11 (там их больше, он скромничает). Открыл наугад. «Войны Кромаса». Напишите ему кто-нибудь, что он большой молодец.

«Подсмотреть из зарослей — как обнаженные посланцы Ока Смерти принимают ежедневный утренний душ — эта идея принадлежала, разумеется, всеобщей любимице и неутомимой проказнице — младшей из двух дочерей Верховного Служителя — фактического властелина Южной Империи. Онна — так звали юную дщерь главы государства — давно уже «положила глаз» (шоколадный — прим. АС, не удержался) на самого высокого и самого мускулистого инопланетника. Звали его чудным именем Ярий, или Юрий…»

 

198

 

Вчера был странный эпизод. Выхожу вечером с работы, задерживаюсь на крыльце, впитываю вольный ветер. Мимо чешет дама, косится на меня, замедляет шаг. Спрашивает, не в ту ли я пойду сторону, куда и она. Отвечаю, что именно в ту. Просит проводить.

Оказалось, на нее напал нетрезвый злодей. Лез в машину, еле вырвалась, на угрозы вызвать мусоров громко смеялся.

— А где машина-то?

— А там оставила, — машет рукой далеко назад.

— А куда же вы идете?

— А в магазин.

— А где злодей?

— А вон он, впереди.

Далеко впереди и вправду качался какой-то гоблин. Что ж, офицер не может отказать в такой просьбе. Довел мимо него до остановки, распрощались. Все хорошо.

Одного не пойму: преступник лез в машину далеко позади. Как же он оказался далеко впереди?

На всякий случай проверил карманы.

 

199

 

В общем, космический кинопроект не засчитываю. Раз космос настоящий, то и космонавт должен заболеть всерьез. А актриса — его полечить, как умеет. Но будет трагедия, а это не наш путь.

Можно сделать так: космонавт остро меняет ориентацию. Пролетая над Америкой. Актриса срочно вылетает его лечить, но к ее прибытию космонавт уже выздоравливает, потому что пролетел над Россией. Далее зритель получает доказательство его исцеления.

 

200

Приходил человек с любопытной эпилепсией. Эпизоды дереализации, что ли. Конфабуляции, черт их знает, много их. Ну, такое бывает при заинтересованности мозговых подземелий. Переносится в параллельный мир и участвует там в разных событиях, а происходящего здесь не помнит, хотя внешне вроде бы слушает, отвечает. Я еще подумал, что вот — допустим, приступ имеет место прямо сейчас и я напрасно разглагольствую. Возьмет и скажет, что находился на Сатурне, а меня видит впервые.

Это я к тому, что сижу, а из телевизора орет Трава у Дома. Я в каком, блядь, мире и времени?

 

201

 

Батя пусть со скрипом, но в итоге восприимчив к здравому смыслу.

Увидел очередную телерекламу какого-то говна: два измельчителя пищи по цене одного плюс электробритва от щедрот. Связался с ними, они велели приготовить паспорт.

— Хотят наебать, — твердил я вчера. — Я не знаю, каким точно способом из тысячи, но точно хотят.

Он кочевряжился, хорохорился. Нынче я начал повторять пройденное, а он гордо:

— А я их уже послал на хуй! Хе-хе-хе! Со мной шутки плохи. Не дам паспорт, сказал! Они: а как же вы на почте… А я им: не дам, и все! Вот так! У меня все просто! Ну, и они мне — на хуй тогда… Хе-хе-хе!

 

 

202

 

«Цирковой медведь напал на дрессировщицу… Прокуратура начала проверку…»

— Слышал? — повернулся к котику. — У нас следственный комитет из окна виден. Сейчас открою тебе… вот, иди. Иди и смотри.

 

203

 

Зашли в Макдональдс (ну, вы поняли — если что, сразу бан, да?) И мне принесли вместо бигмака ролл.

— О, все правильно, извините! Давайте, я заберу и поменяю… а ВПРОЧЕМ, оставьте себе!

Давно я не был в таком диссонансе.

 

204

 

Вчера немного потрудился физически и пришел к печальному выводу, что 25 кило в одно рыло для меня уже многовато. А ведь скоро война. Как я потащу раненого политрука? У него-то масса будет куда побольше. Надеюсь, комендатуру сделают в зубной поликлинике, которая во дворе.

 

205

 

Смотрю детектив. Осточертел этот шаблон: у полицейского день рождения/свадьба/ебля/дочь играет в бейсбол/сын поет в хоре. Но юбиляр/жених/ебарь/папа не появляется, потому что ловит убийцу. Потом начинается: прости, дела. Ну и развод дальше или что похуже, хотя трудно представить.

Я снял бы фильм, в котором полицейский говорит в трубку: у меня день рождения! И выключает телефон. Потом он весь фильм жрет торт, скотничает и вообще отдыхает. А убийцу ловит в последнюю минуту. Выходит на улицу, наконец, продравши глаза, а тот навстречу. Бабах! Здорово повезло. Надо же. На все воля Божья, очень поучительно, Мне отмщенье и Аз воздам.

 

206

 

Похвальное слово Почте России: управился молниеносно.

Потому что людей не было. То есть дело, выходит, не в почте, а в людях. Если их не станет вообще, она заработает совсем безупречно. Как и все остальное.

 

207

 

Вам Везет Петрович — надувательство.

Привез НЕ Петрович. Ни малейшего сходства с портретом. Разница даже издевательская.

 

208

 

У меня вопрос к любителям обязательных мер.

Я упоролся противоковидным шмурдяком один раз. После этого заболел. Неофициально. Отлежался — и в бой. Хуяркода мне никто не даст. За что, позвольте осведомиться, поражение в правах? Я, может, в ресторан желаю.

Ничего, на вас тоже найдут управу. Не пустят в автобус по причине кривого ебала, которое не распознается фотоэлементом.

 

 

209

 

«Неизвестно, что было бы, если не».

Люблю этот довод. Он несокрушим.

Я вот вообще назовусь Господом-Богом и скажу, что еще неизвестно, как бы вы без Меня обошлись.

 

210

 

Какие люди работают на флюорографической станции при тубдиспансере! Они мне бахилы расправляли. А в прошлом году порывались куртку надеть!

Я был растроган и умилен. До момента, когда за пультом сказали: так, а это что слева над диафрагмой? ну-ка, в другом ракурсе…

Вылетел потом, как ошпаренный. Ну, еще попрыгаю, ничего.

 

211

 

Ленремонт — это песня! Я напишу. Я потом напишу. Еще мало материала. То есть много, но еще не все.

«Здравствуйте! Я Генеральный директор Денис Сорокин… если я досчитаю до 10, и вам не ответят, то будет вам бонус 250 рублей…»

Я внимательно слушал. Он считал. Два с половиной… Два с капелькой… Два с перчиком… Петрович. не мешай… Два еще с хуйней… Все, пароль — микроволновка!

Хорошо. Я успел сказать. Микроволновка. Это только начало, гады.

 

212

 

Немножечко не толерантное, по возможности в обход машинного интеллекта Марика.

Беседовал я когда-то с товарищем:

— Я хочу жить в Питере, а не в Ташкенте!

Ответ, уложивший меня наповал:

— Ну, так и они хотят жить в Питере, а не в Ташкенте!

Ленремонт. Я не знаю, почему Лен. Мне Лен не по душе, я этот Ленинград в гробу видел, но это и не Лен всяко.

— Ай, слюшай…

— Вы почему мне, блядь, ебете мозги уже неделю, салям-алейкум? Почему не сказать было сразу, что вам нужно, мы бы все купили?

— Я ничего…

— Ты чего, еп твою многофункциональную мать!

 

213

 

В дверях стоял пакет с мусором. Жена обычно собирает, чтобы я вынес. Один. Я его вынес.

Через пару часов объявился второй. В частности, со старыми жесткими дисками. Жены не было, я позвонил, она подтвердила, что да, что-то складывала, но не диски. Их же нельзя выбрасывать, мало ли.

Я землю буду есть, я клянусь — не было второго пакета. Я еще не сошел с ума. Там был один, я снес его на помойку. Больше в дому никого, кроме меня, не было.

 

214

 

Про секс, которого в СССР не было.

Мы играли не то в войнушку, не то еще во что-то. В пионерлагере. Звучало намерение: поймать кого-нибудь из девчонок и снять трусы. Нет, мы этого так и не сделали, но намерением я поделился с приехавшим в гости дедушкой.

Дедушка стал мрачнее тучи.

— Один вот, — сообщил он, — тоже так развлекся с девочкой. А она: женись на мне! Он отказался и получил десять лет!

Я не понял, за что, но принял к сведению.

Потом я подрос, и дедушка нашел у меня перепечатку «Техники современного секса». Тут он вообще стал черен. Царствие небесное.

 

 

215

 

И вот еще: место контроля температурного режима.

Там якобы измеряют температуру. Бог им судья. Но так бы и написали — нет. Получается, во мне — или вокруг меня — существует температурный режим, который приходится контролировать.

 

 

216

 

— Бурхан.

— Очень приятно. Жму руку. А вы?

— ????

— Вы?

— Мухаммад.

— Очень, очень приятно.

Это у меня ремонт.

 

217

 

Пришел Яндекс-Еда. Я не звал. Звонок — открыл. На вид — мой вылитый знакомый.

— Привет, — говорю. — Че у тебя? Ну, заноси.

Занесли половину. Потом дошло: с хуяль?

Ну, разобрались. А мог и забрать все, полный мешок бутылок звякал! Лохом родился, лохом и помру, че тут, добрый я.

 

218

 

Не лишенный изюминки финский серьял Nyrkki. Шпионский. 50-е годы.

Агент ЦРУ во фраке и финская разведчица тоже в бальном платье танцуют на светском приеме под «Эх, дороги». Это свежо.

 

219

 

Приходила полиция. На прием. В свободное время регистрирует мигрантов.

— Вы там повнимательнее, — попросил я. — А то я тут познакомился с замечательными ребятами, рабочими. Бурхан и Мохаммад. Не ищите, они сгинули. Это, к вашему сведению, джинны.

Вернулся вечером домой, а жена говорит: по лестнице бродила полиция. Просилась ко всем, никто не пустил. Наверно, все же искали Бурхана и Мохаммада.

 

 

220

 

Потребовал у Ленремонта не присылать больше дикарей. Достучался. Договорились, что пришлют соотечественника, бывшего афганца.

Жду его нынче. Звонок в дверь, раньше назначенного срока. Ну, хорошо. Открываю, а там да — может быть, даже афганец, но только коренной.

— Я Мюрид! Ремонт!

Похолодел я сразу. Что он сделал с шурави?

 

221

 

Творчески развиваю марксизм-ленинизм.

Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие. Эйфория.

 

222

 

Новая сахарная метавселенная Цукерберга и станет звериным царствием, где никто не выживет без начертания на руке и челе. Но придет Иисус Христос и упразднит электричество. И вот: был Зверь — и нет его. И все голограммы-аватары с их хуяркодами примут смерть вторую в геенне огненной. А тут будет православие.

 

 

223

В продолжение: но может быть, все будет наоборот. Метавселенная — Жизнь вечная, где наши голограммы постепенно обрастут каким-нибудь плазменным мясом. И там как раз не станет начертаний, а все они останутся здесь. Иисус Христос не выключит электричество — напротив, подарит компании новый источник энергии. И православие наступит там, а тут наступит обещанный за хуяркоды пиздец.

Это мне нехуй делать на службе, и я эсхатологически философствую.

 

 

224

 

Сулейман опоздал на прием. На час.

Он не подумал, что там не моя квартира, куда можно и не явиться вообще, плитку-то класть. Все равно впустят, еще и чаю нальют.

О, нет. Там была совсем не она. Так и происходит обучение, огнем и мечом, да, огнем и мечом.

 

225

 

Проехал грузовик. Нарисованы овощи. Надпись: «Весь мир — наша грядка!»

Что ж, амбициозно. И по повестке.

 

 

226

 

Котики разумны, и память у них дай бог всякому.

Давным-давно купил котику лазерную указку. Мы с ним играли в Терминатора. Потом я как-то забросил это дело, указка валялась в ящике стола. И вот, года через три, я на нее наткнулся. Котик встрепенулся при виде ее, замявкал, защелкал зубами, заходил с хвостом. А батарейка села. Указка чуть светит, но луча не дает.

Получается, он понимал причину и следствие! Знал, что луч появляется из этой чудесной вещи. И запомнил ее, и узнал.

Придется обновить. Предложил поиграть в удочку, с шариком, но он уже разочаровался, он хотел в Терминатора.

 

 

227

 

После нашествия папуасов, которые не понимали элементарных вещей, удалось добиться прибытия отечественного мастера. Ветерана боевых действий. Нет, он очень хороший по предварительному впечатлению, но весь дрожит. Передвигается немного неуверенно.

— Вы хорошо себя чувствуете? — осведомился я. Все-таки врач я.

Выяснилось, что неплохо, и уже давно.

Ветеран доставил в квартиру тяжелую технику, которой хватит для строительства третьей сцены Мариинского театра, а также метро. Я стоял с каменным лицом, но внутри содрогался. Сто кило материалов, которые я накануне перенес на руках, показались космической пылинкой.

 

228

 

Ремонтник увидел миски.

— А где ваша собака?

У нас котик. Ну, не могу я сразу на хуй послать! Ну, режьте, не могу! На следующий день — да. Легко. Еще и хуже. А сразу — нет.

— Да вон он. Лягте на пол, на живот…

 

 

229

 

Реальное. Транспорт. Две бабки. Вакцина и антивакцина.

— Сталин бы расстрелял тебя!

— Нет, тебя!

 

 

230

 

4 ноября. Администраторши жалуются на отсутствие чувства праздника.

Мысленно соглашаюсь. Интересно, собрались ли где-нибудь, как встарь, за студнем и винегретом? Первая рюмка: ну, помянем! Чтобы никогда больше!

 

231

 

Наткнулся тут. Оказывается, «Хрусталев, машину!» это драма/комедия.

Не знал. Вот бы на Новый год! Вместо Иронии.

 

232

 

Слушаю свежую Аббу. Ничего-ничего, заходит. Мне нравится.

Рождаются образы. Мы, особо памятные окружающим студенты-одногруппники, собираемся вновь. Одного вынимаем из могилы. Поджимаем животы, сбриваем седину с мошонок. Делаем все, как встарь. Покупаем самую дешевую водяру, жарим картошку. Достаем ветхую антисоветскую машинопись. Потом, с водярой разобравшись, начинаем звонить блядям. Тут самый трезвый озадачивается: на хера?

 

233

 

Ремонт продолжается. Уже сравнительно спокойно.

Любопытство пересилило ужас котика. Он вышел. Он стал ходить. Его особенно привлекают козлы (ударение, но не обязательное). Его бы воля, он их оставил бы — тереться, как осел. Все ему любо. Полизать штукатурку, попить из поганого ведра, оставить следы на сохнущем цементе. Пролетят годы, дом рухнет, останутся следы динозавра для холоднокровных потомков.

 

234

 

Решил посмотреть «Ивана Денисовича». Запустил. Еще не начались титры, а уже завывания, свист. Ну, думаю, лагерная реальность. Заснеженная пустыня, звуки ветра, безнадежность. Погружение в атмосферу.

А это мой чайник.

 

235

 

«Грузчик, грузчик, парень работящий!» — запел телевизор с утра.

Я не слышал этого ада. Был расплющен.

236

 

 

У крышечки от подсолнечной бутылки не было ни малейшей причины свалиться с кухонной столешницы и ДВАЖДЫ, с небольшим интервалом, звякнуть об пол.

Котика там не было, котик сидел в комнате рядом со мной.

 

237

 

— Батя, сигареткой не угостишь?

Сынку моему было лет пиисят. Я и ответил ему, как озорному малышу.

Дети бывают на удивление разумны.

— Понял! — крикнул он уже издалека.

 

238

 

Закончились ли мои влажные отношения с Ленремонтом?

Нет. Они не закончились. Козел прочно обосновался в дому. Два козла: строительный и его оператор. Последний, ветеран и мастер мечты, весь сотрясается от инвалидности; он пьет чай и засрал все жилье. В атмосфере плавают мысли о кровавой расправе.

 

 

239

 

Я на работе, на телефоне выключен звук, пропустил звонок. «Ленремонт», разумеется. Перезваниваю. Дамский голос:

— Здравствуйте! Вы позвонили в отдел заботы о клиентах… я буду рада ответить… ляля… тополя… с 13 до 18… потому что сейчас я дома и забочусь о своих близких…

А дальше… дальше включается сытое мурчание котика. Мрррр-мрррр…. хррррр-хррр….. Связь прерывается.

 

240

 

Жду техконтроль, вызвал вчера.

Сам герой штукатурки и плитки явился сегодня шелковый. Чайник уже не ставит, чаю не хочет!

Ничего-ничего. Не хер ветеранствовать, мы сами ветераны детства, труда и случая.

 

241

 

Продавец в скобяной лавке с особенным удовольствием и весельем сообщает, что у него чего-то нет. Родное сердце. Я вел бы себя точно так же, но хочется повесить.

 

242

 

Я бы Байдена полечил. По льготной пенсионной программе. Пусть только доверенность на меня перепишет, это же можно.

 

243

 

Возле метро «Старая деревня» продают и показывают разных рыбов (тм, извините). Стоит автолавка, разложено много всего. Немного антисанитарно — ну так посмотрите, как метро называется. Вдобавок по окружности — чайхана, шиномонтаж и прочие великосветские точки. Рыбы в автолавке не особенно дорогие. Икра по 350 — неплохая, кстати (я попал под акцию и взял вообще по 250). Всякий там палтус.

Вечером наблюдал возле этого павильона полицейский автомобиль. Все внутри оборвалось. Крышка! — подумал. Конец. Сейчас их выметут на хер, как соседних бабушек с укропом и клюквой. Но я слишком плохо подумал об этом автомобиле. Два детины, очень веселые и довольные, отошли от рыбов с полными пакетами. Неплохая у них все-таки зарплата, заслуженная. Ловцы и рыб, и человеков. Нет, я не допускаю мысли, что они… Нет. Я далек от этого.

 

244

 

Убедительная победа над Ленремонтом. Разинул пасть. Потери санитарные, мелкие, безвозвратных нет. В любом бою возникают небольшие ранения, это ничего.

 

245

 

Мы мечемся между вселенными, точно. Пять минут назад зажигалки в кармане не было, я это точно, все обыскал.

Сунул руку — на месте.

Но пусть уж эта будет. Во сне побывал в другой, там очень плохо. Совсем. Путина еще вспомните.

 

246

 

Воин-интернационалист покинул наш дом, забрав с собой инвентарь, и стало хорошо в полном согласии с известной притчей.

Больше сказать ничего не имею, пребываю в посттравматической прострации.

 

247

 

Я много курю, у меня хронический бронхит. На кассе, дама впереди:

— Отойдите на полтора метра!

Отошел.

— Наденьте маску!

Надел. И сделал ей:

— Ффффуууу! Ффффууу!…

 

248

 

РенТВ, зловеще:

— Почему мы свято верим во всякую чушь?!..

Прослезился.

 

249

 

Не стало Андрея Измайлова, фантаста. Печально.

У него всегда был с собой коньяк. Однажды это скверно кончилось для меня лично, но я не в претензии.

И он один из всех, кого я знаю, кто не поленился опиздошить Топорова.

250

 

С утра пораньше на Первом канале — симпатичное упражнение. Дамы высасывают крем из трубочек. Кто быстрее. Маленькие девочки тоже участвуют. Лучшей показалась основная ведущая, сделала это элегантно, с лукавинкой, в пару-тройку заходов.

 

251

 

РенТВ, снова зловеще: Динозавры — друзья человека. Как такое возможно?

Ну, не враги же они, в самом-то деле. Так что все очевидно.

 

252

 

Включил телевизор, там Малышева. И сразу лукавым тоном:

— Мооожно ли отсосать…

Схватился за пульт, выключить. Успел услышать, что это про вакцину, можно ли ее отсосать из организма при помощи специального пластыря. Зачем это нужно, выяснять не стал.

 

253

 

Услышал по радио, что Государь в 90-е занимался извозом. Неприятно было, говорит, но факт.

Это как? Это где?

 

254

 

СК вознамерился разобраться с НЛО.

Вот это правильно. Вот это давно пора. Пусть займется приоритетно. А если дойдет до ареста, то и вообще отлично.

 

255

 

Пошел упарываться шмурдяком, а то какой-то недорезанный. В поликлинике небольшая очередь на осмотр перед вакцинацией. Один гражданин весь приплясывает, покачивается. Всем объясняет:

— Сначала сюда. Осмотрят, как космонавта. Заглянут во все тайные места…

Как подойдет кто-нибудь новый, он опять:

— Сначала сюда. Осмотрят все тайные места…

Позвонил кому-то, доложил:

— Во все места посмотрят…

 

256

 

— Оденьте маску!

— А я ничего не покупаю.

— Вы у кассы, вы уже вступили в контакт! Оденьте!

— «Наденьте» надо говорить! Вы в Петербург приехали откуда-то, говорите правильно!

Вот все, что я мог. Хотя никогда не. Но что-то же надо. Какой, сука, контакт, что за грезы?

 

257

 

Звонок с московского номера. Обычно не беру, но тут решил развлечься.

— Ну?

Тишина.

— Ну?…

Развратный дамский голос:

— Гуудбааай…

 

258

 

«При этом он добавил, что актер Евгений Кулеш не выходил из театра, поэтому не понятно «как ему удалось напиться до такого состояния».

С таким адвокатом слона не продать. Непостижимо, да.

 

259

 

Вынесло нынче на «Время покажет». Батя смотрел, и я был вынужден тоже.

Узнал, что мужчины переделываются в женщин не для души, а из корыстных побуждений. Женщин охотнее берут на работу. Вот и почешет гражданин в затылке: а почему бы, собственно… выход есть!

Хороший лайфхак. Если выгонят — рассмотрю. Может, на старое место и попрошусь в более выгодном качестве.

 

260

 

За что я не люблю морозифилов? За их демонстративную радость. Ах, снежок! Ах, хрустит!

Мне вот нравится, когда жарко. Но я же не восхищаюсь: ах, солнышко шпарит! Ах, дымится земля! Я же понимаю, что у некоторых жиры плавятся, душат их.

А они, с удовольствием став грудинкой холодного копчения, не понимают, что у меня звенит все, что не закреплено.

 

261

 

Видел человека, который исступленно жрал хычин и крестился.

 

262

 

Государь без маски. Пророк его — тоже.

Бесстрашные, самоотверженные существа. Ну, и стерильные абсолютно, а если и нет, то это честь подцепить от них.

 

263

 

Бастрыкин, наверно, выпил, вот и позвонил Матье. И не только ей. Полистал записную книжку. Сейчас уж и не помнит, наверно.

Что ж — как говорится, большому молоку — большие яйца.

 

 

264

 

Крыса метнулась под ноги по снегу, норовя ужалить; цыкнул на нее, отвел ногу.

В ужасе метнулась она под автомобиль и стала истошно пищать оттудова.

Не так ли и ты, юзернейм.

 

265

 

Мир искажается.

Пекарня. Детина в камуфляже, настоящий силовик, долго выбирает. Берет черный чай, капучино и два вафельных рожка.

Это ли не приговор человечеству?

 

266

 

Собачья жизнь! С утра пошел забирать заказанный календарь, 500 рублей. У меня только большая красная бумажка. Уже прикидываю, что сдачи не будет. Уже готовлюсь. Репетирую диалог, вспоминаю страшные инстанции, составляю проклятье. Готовность номер один.

И — пшик. Очень вежливый молодой человек. Все нашел, еще и пакетов позволил набрать, мне было нужно.

Так не должно быть. Это притупляет бдительность.

 

(с) 2021

Клевета

Главврач распахнул дверь и застыл на пороге. Доктор поспешно развернулся в кресле и угодливо взглянул по-над маской.

— Павел Иванович, — озабоченно произнес главврач. – Вы хорошо себя чувствуете?

— Очень даже ничего. А почему вопрос?

— Там… — замялся главврач. – Там в холле сидит ваша пациентка. Она утверждает, что вы пьяны.

Доктор, ни слова не говоря, медленно стянул маску. Так же медленно встал. Шагнул к главврачу, и тот попятился.

— Позволите дыхнуть? – осведомился доктор.

— Да нет, не стоит, я и так вижу…

— Нет уж, позвольте!

И доктор дохнул. За час до этого он основательно перекусил, и главврач поморщился. Собственная маска не уберегла его от утробных паров.

— Вижу, Павел Иванович!

— Нет, извините! Было ли хоть раз… хотя бы полраза, чтобы я на работе?..

— Не было! Не было никогда!

— Ну, а раз так…

Доктор покинул кабинет и пружинистым шагом почесал в холл.

— Павел Иванович, подождите! Не надо!

Но доктор уже ворвался, куда хотел.

У стойки администраторов сидела тучная тетя, крашенная в сиреневый цвет. Обнимая сумку, она самозабвенно разглагольствовала о недостатках медицины вообще.

Доктор придвинул кресло, подсел, улыбнулся. Тетя умолкла. Она съежилась, потемнела лицом, а сумку прижала крепче.

— Вы сказали, я пьян, — доброжелательно обратился к ней доктор.

— Извините, я ошиблась… Мне показалось. Просто вы так говорили, у вас такой разговор…

— Вы заявили это при свидетелях. И знаете, что будет дальше? А вот что. Сейчас я сдам кровь на присутствие алкоголя. Его там не найдут. После этого я навещу прокуратуру и подам на вас заявление. Я засужу вас за клевету. Вот так мы и разрешим это маленькое недоразумение, не сомневайтесь.

Подскочил главврач.

— Павел Иванович! Идите разбирайтесь в кабинет, тут люди…

Тот оглянулся: действительно, образовалась скромная аудитория.

— Идемте со мной…

Тетя заковыляла за ним, переваливаясь и причитая:

— Простите, простите!

В кабинете доктор мрачно сел в кресло. Ей не предложил.

— Не надо в прокуратуру, я вам заплачу!

Он молча написал на бумажке число и подтолкнул к краю стола.

— Бросьте в ящик стола. Собственноручно.

Трясущимися руками тетя расстегнула сумку, прижала ее обоими подбородками к толстой груди, выудила кошелек. Красная купюра порхнула в ящик.

— Ладно. Замнем. Ступайте домой и больше сюда не приходите.

Тетя исчезла, и доктор сладко потянулся. Взглянул на часы: отлично, рабочая смена закончилась. Он положил купюру в карман, вышел из кабинета, переоделся. Через две минуты он с удовольствием вдохнул морозный воздух. Кружились снежные хлопья. Премного довольный собой, доктор зашел в ближайший магазин и разменял бумажку, купил там чекушку. Вышел, откупорил и влил в себя прямо у крыльца. Закончив, осоловело глянул перед собой и увидел тетю. Она стояла и таращилась.

— Га!! – гаркнул на нее доктор, выпучивая глаза.

Тетя отпрянула, на льду поскользнулась, упала.

— Рука! Моя рука! Я руку сломала!

Подошли какие-то прохожие.

— Не трогайте, я врач, я сам, — оскалился доктор. – Сейчас будет первая помощь.

Подобающе подогретый, он поднял ее молодецким рывком и поволок, не отряхивая, обратно в клинику. Тетя выла.

В холле она продолжила выть.

— Он все-таки пьяный!

— Да, слушайте ее больше… Все уже в курсе!

Развернувшись, чтобы уйти окончательно, доктор шумно выдохнул. Прямо на главврача, который по своему обыкновению отирался поблизости и за всем наблюдал.

— Павел Иванович! Это чем же от вас разит?

— А рабочий день уже кончился, — внушительно ответил Павел Иванович. – И я – свободное, ничем не ограниченное лицо.

(с) декабрь 2021