Внутренние резервы

 

За столом собрались мама, папа, Павлуша и Дядий Геннадий. До полуночи оставалось часа полтора. А дальше – радость: Новый год.

Павлуша ерзал и капризничал, желая немедленно, сей же час видеть Деда Мороза.

Дядий Геннадий, красный уже, нагнулся к папе:

— А что, он и правда придет?

— Прилетит, — загадочно улыбнулся папа.

— Как тебе удалось, карантин же? Они не ходят. Или кто из знакомых?

— Ну да, сейчас. Промышленный альпинист! Они мигом уцепились за эту халтуру. Еще и очередь к ним, представь?

Дядий взглянул на черное, в морозных узорах окно.

— И дорого встало?

— Да уж не дешево. Так встало, что у меня упало. Но сдуру пообещал – все-таки Новый год. Может, вообще последний…

Дядий Геннадий посерьезнел и молча чокнулся рюмкой. Оба выпили.

— Где же Дед Мороз, — заныл Павлуша, ковыряясь вилкой в горошке.

— Надоел канючить, — сказала ему мама. – Не придет!

Павлуша раззявил рот, но тут долгожданное чудо явилось. Что-то обрушилось за окном. Павлуша так и не закрыл рта, Дядий Геннадий застыл в недоверчивом и веселом удивлении, а папа с мамой ритмично захлопали в ладоши, скандируя:

— Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!

Стекло изрядно замерзло, и бородатая рожа обозначилась фрагментарно. Она качалась, заключенная то ли в бороду, то ли в маску. Дед Мороз махал рукавицами и медленно вращался.

— Пустите его! – закричал Павлуша.

— Форточку открой, — приказала мама папе: — Маску надень.

Пошатнувшись, папа вышел из-за стола. Маску он нацепил не с первого попадания. Подошел к форточке. Дед Мороз проворачивался на тросе и все размахивал руками.

Папа обернулся.

— Мы так в советское время курей вывешивали на холод, — оскалился он под маской. – Холодильника-то не было.

Дохнуло холодом, запахло зимой и счастьем.

— У меня что-то с тросом! – донеслось снаружи. – Ни туда и ни сюда, блядь!

— С ума сошел, что ли! – возмутилась мама. – Вы к ребенку пришли!

— С тросом мы разберемся, — уверенно крикнул в форточку папа. – Давайте подарок, ребенок уже извелся.

— Упал ваш подарок, — провыл верхолаз. – Весь мешок!

Дядий Геннадий встал.

— Я спущусь, принесу…

— Поздно! Какая-то гнида уже сподобилась! Как ждали внизу, ей-богу!

— То есть подарка нет? – прищурился папа и полез в карман за квитанцией.

Мама поежилась и надела кофту.

— Доставим мы вам подарок, помогите с тросом!

— Повисите пока, — отозвался папа и притворил форточку. – Он лыка не вяжет, — сообщил остальным, повернувшись.

— Понаберут всякую пьянь! Налей мне, Гена, заморозили…

— Мешок украли? – ахнул Павлуша, до сей минуты не вполне веривший в реальность страшного чуда.

Дядий Геннадий похлопал его по плечу:

— Да, брат! Вот она, жизнь. Постигай, уже вырос. Любуйся, какой сволочной народ.

— Нет, погодите, — со значением произнес папа и сел. – Вот документ. Вот чек. Все оплачено. Сумма такая, что придется ответить.

— Думаешь не снимать его?

— А как я его сниму? На крышу полезу?

— Не сам, можно им позвонить…

— Да там уже все лежат в лежку. Ты посмотри на часы – куда звонить?

— В полицию! – выпалил Павлуша.

— Успеется, — зловеще возразил папа. – Пусть повисит. Это, Павлуша, не настоящий Дед Мороз. Это какое-то мурло.

— Что такое мурло?

— Вот это, — папа мотнул головой в сторону окна.

Мама подошла и снова распахнула форточку.

— Вы нам праздник испортили! – крикнула она. – Вам это понятно?

— Я все возмещу! – прохрипел Дед Мороз. – Снимите меня, тут дубак, я скоро околею!

— Ничего. Небось не околеете. Побудьте там, подумайте над своими поступками.

— Все правильно, — кивнул папа. – Закрой форточку. Давайте проводим старый год.

— Вы уже проводили! – взвизгнул Павлуша, который исправно, как ему посоветовали, постигал действительность. – Вы обещали подарок!

На этом его терпение истощилось, и началась истерика. Павлушу утешали четверть часа, суля ему несметные сокровища и засыпая другими невыполнимыми обещаниями.

Дядий Геннадий отдувался. Вдруг лицо у него сделалось хитрым.

— А прочитай Деду Морозу стишок…

— Он мурло!

— Ну и что? Ты, главное, не будь мурлом сам! А я тебе дам тысячу рублей. Устроит?

Глаза у Павлуши высохли.

— Тысячу?

— Вот! – Дядий Геннадий помахал бумажкой.

— А какой стишок?

— Какой-нибудь подлиннее, — зловеще улыбнулся папа.

Дядий Геннадий осклабился, подался к его уху и что-то зашептал.

— Он это знает, — заметил папа, послушав. – Ты научил?

Мама приставила к окну стул.

— Встань на стульчик, Павлуша. Погоди, я тебя потеплее одену. Стой, не вертись. Шапочка, масочка…

— Я не знаю длинного стишка…

— Ну, прочти два. Или три. Вас же учили в садике.

Холод ворвался в комнату вновь. Дед Мороз молча покачивался в ночи и только смотрел. Лицо у него побелело так, что не спасали румяна.

Павлушу установили на стул.

— Давай, Павлик!

Тот затараторил:

— Крокодильчик взял бутылку, бегемот туда насрал…

Дядий Геннадий оглушительно захохотал.

— Мудак, — бросила ему мама, снимая Павлушу и ставя его на пол.

Папа посмотрел на часы.

— Включаем, — хрюкнул он, берясь за бутылку. – Пора!

— Может, стакан ему налить? – предложил Дядий Геннадий.

— Обойдется.

— Нет, правда?

Папа наполнил рюмку, подошел к окну.

— Эй, Карлсон! Двигай сюда, получи гонорар… Суточные, праздничные плюс высокогорные.

Дед Мороз не отреагировал. Глаза у доброго волшебника сверкали.

Папа привалился к окну, высунул руку с рюмкой по самый плечевой сустав.

— Не достаю, — сообщил он через пару секунд. – Ну, не судьба.

Он вернулся за стол.

В телевизоре обозначились главные часы государства. Забили куранты. Циферблат сменился знакомым лицом.

— Тихо вы все, — цыкнула мама.

За столом воцарилась напряженная тишина, и только Павлуша сопел, сглатывая остаточные слезы. Дед Мороз маячил неподвижным призраком. Мама шепнула:

— Откройте ему, пусть послушает.

Дядий Геннадий в очередной раз отворил форточку. Поздравление полилось наружу.

— Наливайте, наливайте, — забормотала мама ближе к концу.

Хлопнула пробка.

— Не сомневаюсь, — заявил с экрана глава государства, — что вместе мы преодолеем все трудности, опираясь на наши внутренние резервы и многовековые традиции…

Раздался грохот. В окно влетели валенки.

Смертельным усилием оттолкнувшись от стенки, Дед Мороз раскачался и ударил ногами в раму. Она разломилась, посыпалось стекло. Что-то произошло и с тросом: неисправность не то исчезла, не то сменилась другой. Деда Мороза так или иначе отпустило, и он ворвался в помещение валенками вперед. Шапка съехала набекрень, шуба раскрылась. Он проехался по столу, сметая салаты и холодец. Руки были широко разведены, и по пути он скинул со стульев маму и Дядия Геннадия. Валенки врезались в сосредоточенное лицо главы государства. Телевизор опрокинулся и умер.

Дед Мороз проворно вскочил на ноги, сжимая в рукавице бутылку. Он хватил ею о край стола, и розочка ощерилась кривыми зубами.

— Какие могут быть сомнения, — прошелестел он из синтетической бороды.

 

(c) декабрь 2020