Вечная память

 

 

 

Счастье мое, ты не знаешь меня.

Сядь и слушай. Я мог бы раскрыться перед тобой, но ты все равно не поймешь. Не потому что ты глупая, а потому, что чувствуешь иначе.

Мы с тобой ощущаем одно и то же, но – по-разному. Всегда соглашался, когда слышал, что важнее не что, а как. Человеческие души напоминают штриховые коды: линии одинаковы, промежутки равные, а сочетания – разные, их миллионы. И товары непохожие: например, галоши и папиросы, а с первого взгляда на этикетку разницы никакой. Потом штрих-код считывают, и товар начинают употреблять. С нами происходит то же самое после смерти.

Впрочем, нет. Еще больше мы похожи на коктейли.

Вот вообрази: во мне содержится одна часть мужества, две части робости, полчасти зависти, три части жадности, одна часть злости, две части спокойствия, четыре части уныния, две с половиной части радужных надежд. Я навскидку, их много больше, но не все же перечислять. И посмотри на себя. В тебе те же самые составляющие, но только в другом соотношении. И так со всеми. Камень он камень есть, но в одном случае он бордюр, а в другом – поребрик.

И между ними – пропасть непонимания.

Одни коктейли настаиваются годами, другие готовы сразу. Мы переходим в мир иной, и нас выпивают. Господь нас любит – как по-твоему, что это означает? Он любит нас в буквальном смысле, ему нравятся коктейли. И он нас пьет. Предпочитая, правда, нищих духом, ибо они попроще – нечто вроде «кровавой Мэри», всего пара ингредиентов, и быстрее бьют по рогам. Вот тебе вся космогония с теодицеей. Бог помнит все, что выпил, это и есть вечная память, книга жизни, но книга эта – поваренная.

И как нам с тобой понимать друг друга при неизбежном различии пропорций? «Огни Москвы» не похожи на «Северное сияние», хотя в первые можно капнуть шампанского, а во второе – коньяк.

Это нисколько не противоречит переселению душ. Коктейли одни и те же, но посуда меняется. Пространственная организация емкости влияет на качество напитка. Ты же видела бокалы для дегустаторов, это целая наука. А бывают стаканы, рюмки, фужеры и наперстки. Нас выпивают и заливают заново, в новую тару. Когда нас поработят обитатели других миров, мы останемся напитками, а они станут, быть может, закусками – какими-нибудь салатами, потому что другая же форма жизни, и будут нами править в силу большей вещественности, и после кончины нас будут вкушать исключительно вместе…

…Постой, погоди. Куда это ты? Что значит – я «слишком сложный коктейль для тебя»? Как это – окончательно спятил? Ну, так я и думал. Ты просто не дослушала. Дослушай. Тебе меня много, тебе хорошо только с голым пивом… с ним и пойдешь… Потому что ты сама паленая водка, тварь. Вали быстрее. Хорошо бы, чтоб демиурга, который тебя забодяжил, прихватили за палево эмиссары Абсолюта…

 

(с) октябрь 2009