Тайный продавец

1

 

— Здравствуйте! Что-нибудь подсказать?

«Вам», — щелкнуло в голове. Шестеренки бешено вращались. «Кому подсказать? Вам. Выделить интонацией заглавную букву. Мелочь. Архивируем».

Подслеповатый дядечка в дешевых пальто и шапке доверчиво уставился на предупредительного юношу в жилете, раскрашенном под пчелу. Скосил глаза на бейджик: «Иван».

— Мне бы вот чтоб телефон, — добродушно и озабоченно ответил дядечка. Его звали Цапунов.

«Скользкий пол, — отметило сознание. – Травма».

В салоне сотовой связи было безлюдно. Цапунов виновато улыбнулся.

— Пожалуйста, — кивнул Иван. – Какой вы хотите телефон?

— Вот пальцем по которому водить. Чтобы в нем Яндекс и фотоаппарат.

«Не переиграть. Слабоумие должно выглядеть убедительно».

Иван скользнул по Цапунову взглядом, оценивая степень придурковатости.

— Вот самая популярная модель, — подвел он Цапунова к стенду. – Эконом-класс.

Тот мысленно улыбнулся. Выгодное, но бестактное предложение легло на пленку. Плюс неучет финансовых интересов компании.

— Почему же сразу эконом? – Он обиженно надул губы. – Мне в подарок!

— Тогда вот этот, — посерьезнел Иван. – Много памяти, сверхскоростной интернет…

Цапунов, кивая, присматривался к стенду. Хорошо закреплен, как и везде, но мало ли…

— Много памяти – это что такое? – спросил он.

Оператор торгового зала растерялся.

— То есть? – брякнул он.

— Я в этом не очень разбираюсь, — улыбнулся Цапунов. Иван не заметил вспышки микроскопической камеры – ее и не было, вспышки. – Он от розетки заряжается?

— От розетки, — машинально кивнул Иван.

— Дайте пощупать, — попросил Цапунов и сразу встревожился: похоже, переиграл с этим идиотским глаголом.

Но нет.

Иван распахнул стеклянную дверцу и протянул ему смартфон. Дальше случилось то, за что Цапунова особо ценили в Ведомстве Потребления: неоднозначная ситуация. Вроде он сам неудачно взял, а может быть, совсем наоборот – это Иван неудачно дал. Для страховки Цапунов шаркнул ботинком по скользкому полу и на секунду потерял равновесие. Смартфон упорхнул. Иван расставил руки, не понимая, что ему ловить – Цапунова или товар. То и другое упало одновременно. Цапунов приложился плечом, а смартфон – экраном.

Победило товарно-денежное отношение.

— Ёп! – вырвалось у Ивана. Он бросился поднимать смартфон.

Ну, вот и все. Мысленная улыбка Цапунова превратилась в оскал.

Иван выпрямился с ценной вещью в руке, уже, вероятно, догадываясь, на кого напоролся. Тайный покупатель. Оборотень, коварная сволочь из тех, кого хозяева нанимают для оценки уровня обслуживания. Но было поздно. Цапунов лежал. Смартфон по иронии случая уцелел, и было пока непонятно, хорошо это или скверно.

Морщась и держась за плечо, Цапунов сел. Иван спохватился.

— Вы не ушиблись? Вызвать врача? – раскудахтался он, приплясывая вокруг.

Поздно.

Гроза персонала фирменных салонов и магазинов, гордость Ведомства Потребления, мастер перевоплощения и тайный покупатель Цапунов неуловимо преобразился. Он перестал быть пеньком. Поразительно, но лицо его вдруг как бы начало расплываться. Никакой мистики и ни грана фантастики, однако факт остался фактом. Он и был без особых примет, а теперь стал таким, что ни один физиономист не взялся бы его описать. Поднявшись и ни слова не говоря, Цапунов покинул салон, и огорченный Иван уже через полминуты напрочь забыл, как он выглядел.

 

2

 

Харпова примеряла купальник.

Четырнадцатый по счету.

Обслуга многозначительно переглядывалась и закатывала глаза. Преувеличенно громко вздыхала. Поджимала губы. Презрительно косилась на супруга Харповой под названием Федор Федорович. Тот был не просто грузен, а совершенная квашня. Ему было жарко, он уныло перетаптывался в сторонке и выпуклыми глазами таращился на торговый зал. Вентиляция в универмаге была довольно дрянная.

Шторка дрогнула, из кабинки высунулась рука Харповой. Федор Федорович метнулся к ней с неожиданной прытью. Он принял купальник и жалобно посмотрел на девиц. Ему молча передали следующий. Рука, все торчавшая, нетерпеливо поиграла пальцами. Схватив изумрудные в звездочку плавки и лифчик, она убралась.

Девицы вздохнули уже с надрывом.

Им было невдомек, что Харпова с Федором Федоровичем работают в паре. Никакие они были не супруги. Камера, спрятанная на Федоре Федоровиче, беспощадно фиксировала их гримасы. Чем больше кривлялись девицы, тем меньше они соответствовали занимаемой должности. На душе у Федора Федоровича пел соловей.

Харпова между тем честно переодевалась, не исключая, что заодно и правда что-нибудь купит.

С фиктивным супругом они заключили пари. Федор Федорович сказал, что Харповой вообще не позволят надевать купальники. Это все-таки белье, оно продается без примерки. Напарница возразила, что жаль, если он окажется прав. Примерка белья – нарушение вопиющее. Можно будет вдвое больше содрать с заказчика – универмага как такового. Лично она считает, что примерить купальники разрешат, и ставит на то, что продавцы сломаются на семнадцатом.

Она уже выиграла, но до полной победы осталось еще два захода.

Судьба сжалилась над Федором Федоровичем. Девицы сломались на шестнадцатом.

— Женщина, хватит уже мерить трусы! – вспылила одна.

— Пахнут же, которые померили! – подхватила вторая.

Харпова не замедлила показаться из кабинки.

— Что, простите? – зловеще переспросила она.

Федор Федорович выхватил у девицы трусы.

— Чем же они пахнут? – осведомился он и зарылся в них лицом. – Вы на что, сударыня, намекаете?

— Теперь еще и вами! – запальчиво ответила та. – Дайте сюда!

Полностью одетая Харпова вышла из кабинки. Капризная фифа исчезла, сменившись матерой хищницей – то есть женщиной деловой и бесстрастной. Федор Федорович тоже перестал быть рыхлым. В нем проклюнулся коршун.

— Дайте-ка я вам отзыв оставлю, — сказал он.

Это было лишнее, незачем вообще, но Федор Федорович не сумел отказать себе в удовольствии.

 

3

 

Чагин был до лютости беспощаден к себе и к окружающим тоже свиреп. За это его прозвали Орком. Он работал на износ и вызывался на самые трудные задания.

Сейчас он выполнял и вовсе неслыханное поручение. По заказу учредителей частной клиники он, жертвуя собой, выводил на чистую воду их учреждение. Чагин лег в эту больницу под предлогом удаления бородавки. Если клиенту позволяли силы и средства, эта нехитрая процедура выполнялась с немалым шиком. Бородавка не требовала госпитализации, но Чагин признался, что начальство не чает в нем души, он очень ценный работник и заслуживает предельного комфорта. Клиника не стала возражать. Наоборот: расписала желательность и даже необходимость палаты-люкс, отдельного сестринского поста и сиделки.

Принесли судно.

Чагин обратил к нему строгое, циркульно круглое лицо. Оценивающе взглянул поверх очков и вежливо отказался.

— Это не диктуется производственной необходимостью, — объяснил он.

Орк Чагин был педантом и даже в семейном кругу выражался казенными оборотами.

Сиделка вышла, а он достал припрятанный под матрацем блокнот и отметил час, минуту и секунду ее прихода. Заодно и волос, который приметил на судне. Он изображал эти вещи графически. Декартова система координат приютила ломаные кривые, которые соответствовали визитам врача, медсестры и уборщицы.

Последняя плохо протерла под тумбочкой. Камера это зафиксировала.

Явилась сестра, вооруженная бритвой. Бородавка обосновалась у Чагина в зоне бикини. Он впился глазами в лезвие, оценивая стерильность. Сестра как будто сошла с обложки порножурнала. Такими их и снимают в кино: короткий халатик и чепчик с красным крестом, в обычной жизни не встречающийся. Ослепительный маникюр. Чагин сделал мысленную пометку: медсестрам маникюр не положен.

— Обнажаемся, — пропела сестра.

Чагин неуклюже подвинулся и приспустил пижамные штаны с бежевыми трусами.

— Ну, что это за окно в Европу? – улыбнулась она. – Ниже!

Ловко намылив Чагина, она взмахнула бритвой. Чагин покосился на округлое бедро. В договоре подобное не прописывалось, но люкс как бы подразумевал. В спорном случае можно будет потолковать о создании зоны психологического комфорта. Решив, что он ничем не рискует, если побудет тайным покупателем неоговоренной услуги, Чагин положил на бедро квадратную короткопалую лапу и слегонца сжал.

Тут и состоялась собственно операция. Она вдруг оказалась внеплановой. Рука сестры дрогнула и удалила бородавку. Над зоной бикини Чагина разлился кровавый рассвет. Очки подпрыгнули до линии волос, а рот неожиданно распахнулся в половину лица. Спектакль окончился, занавес рухнул, и в инкогнито отпала необходимость, но законное право рвать, метать и реветь не утешило Чагина.

 

4

 

Если Ведомство Потребления упивалось победами, то в Органе Промоушена сгустились тучи. Задачи у этих фирм были полярно противоположными. Ведомство Потребления поставляло Тайных Покупателей, которые выводили на чистую воду недобросовестный персонал. В сети товаров и услуг этих лазутчиков ненавидели и время от времени били, если неосторожный агент повторно совался в уже пострадавший коллектив. Агенты знали об этом и выжидали, пока их забудут; меняли маршруты, маскировались усами, бородами и темными очками, однако осечки все же бывали. Агентов подкарауливали и тузили по возможности грамотно, не оставляя следов; ломали шпионскую технику, обливали несмываемой краской. Впрочем, такое случалось редко. Чаще всего страдали учреждения и торговые точки – салоны связи и красоты, частные клиники, фирменные магазины, кинотеатры, автомойки, рестораны и такси.

Орган Промоушена был естественным антагонистом Ведомства и поставлял Тайных Продавцов товаров и услуг. Он охватывал многие сферы и содержал в штате оборотистое жулье, которое преподносил как жемчужины коммерции. Тайные Продавцы расписывались как гении продаж, гипнотизеры и соловьи. Медсестре, нанесшей травму и Орку Чагину, и клинике Наружного Здоровья, было поручено развести клиента на целый комплекс оздоровительных мероприятий, среди которых манипуляции с округлым бедром, вполне обоснованно нарисовавшиеся Чагину, занимали далеко не последнее место.

Потреблением руководила старая гадина Крокодилыч.

Но крокодила почему-то напоминал не он, а начальник Промоушена Жеребенцев. Не только крокодила, но и бегемота, который обычно упоминается с крокодилом в связке – забавно, но так получилось. Он был весьма высок ростом, широк в плечах и хамоват. От бегемота ему досталась огромная челюсть, которая лопатой расходилась от ушей; от крокодила – широкая пасть с частоколом зубов; от обоих – маленькие, глубоко посаженные и немигающие глазки. Сейчас Жеребенцев неторопливо прохаживался между столами сотрудников и столь же неспешно порыкивал, благо знал, что будет заниматься этим, сколько ему заблагорассудится, спешить некуда. Подобно кишке ассенизационной машины, засунутой в форточку, он ритмично перекачивал содержимое цистерны в кабинет и не сомневался, что в положенный срок пересечет ватерлинию.

— Придется кое с кем разобраться! – всхрапывал он, ухитряясь при этом причавкивать.

Сотрудники молчали и втягивали головы в плечи. Они не смотрели на Жеребенцева. Притихла даже муха. Жеребенцев тоже втягивал голову, но – словно перед укусом, прицеливаясь.

— Вижу, сейчас допрыгается у меня кое-кто!

Внутри Жеребенцева клокотало от сладости, и слушателям не хотелось вникать, что за субстанция в нем булькает. Вышагивая, он медленно расправлял гигантские крыла – невидимые, но, несомненно, черные.

— Вы, Лабудинская, просто дура. Касается всех!

Лабудинская – та самая медсестра, которая нечаянно сделала Чагину внеплановую операцию – стала белее мела. Затем ее кожа приобрела сходство с намоченным картоном.

— Чувствую, оборзели вы тут!

Паркет поскрипывал под ножищами Жеребенцева.

— Не видите, кто перед вами стоит? – перешел он к делу, имея в виду агентуру противника. — Ослепли? Я не стану миндальничать, здесь вам не богадельня! Если еще не поняли, что такое бизнес – я вам объясню! Сейчас я буду принимать кадровые решения!

После этих слов Тайные Продавцы перестали дышать.

Но Жеребенцев ничего не объяснил, не принял и продолжил расхаживать, периодически издавая невнятные угрожающие звуки. Очки сверкали. Львиная грива стояла дыбом. Дорожка, в которую она превращалась на шее, тоже топорщилась.

Затем он неожиданно остановился. Тишина стала звенящей.

— Иии, — непроизвольно пропищала Лабудинская.

Тогда Жеребенцев вышел и поднялся в свой кабинет. Там он набрал номер Аса, к услугам которого прибегал в крайних случаях. Тот брал пятикратный тариф и был единственным, кто держался с самодуром на равных.

— Здравствуй, Ас, — раздраженно проговорил Жеребенцев. – Это последняя капля, с такими работничками я потеряю все. Это даже не бизнес, а дело чести. Поставь их на место. Продай им так, чтобы обосрались. Да, по высшему разряду.

 

5

 

Орк Чагин покупал электробритву. Он выписался из клиники в день операции, как и обещала ее реклама.

— Поброюсь, — доверительно сообщил он продавцу.

Тайная камера в лацкане зафиксировала презрительную гримасу.

Чагин вдруг нахмурился, изогнулся.

— Спину почешите, — попросил он жалобно.

Он не сомневался в отказе – важна была форма, в которой тот прозвучит.

Но вместо отказа прозвучал звонок. Ругнувшись мысленно, Чагин достал телефон и приложил его к румяной щеке.

— Приезжайте сейчас же, — донесся голос Крокодилыча. – У нас ЧП.

…В конторе было пасмурно. Сгорбленный Крокодилыч сидел за столом. Его название было не прозвищем, а настоящим отчеством. Неисповедимы пути дедов. Шестидесяти лет, похожий не на рептилию, а на седого хомяка, он потрясенно и молча смотрел на Цапунова. Маг и волшебник сидел с растерянным видом. Федор Федорович вытирал со лба испарину, а Харпова нервно теребила сумочку. Были и еще сотрудники; все они ждали грозы, не зная, чем она обернется лично для них.

Чагин был на хорошем счету, а потому, когда он вошел, Крокодилыч пожаловался ему отдельно:

— Цапунову продали драм-машину.

Чагин непонимающе посмотрел на Цапунова. От горя тот начал непроизвольно и неуловимо меняться, как Протей. В мгновение ока сменилась тысяча масок.

— Драм-машину? – повторил Чагин.

— Расскажите еще раз, — просипел Крокодилыч.

Цапунов зашарил руками по коленям.

— Я пришел в парикмахерскую…

— Ему продали драм-машину в парикмахерской, — убитым голосом пояснил Крокодилыч.

Не веря ушам, Чагин сел и снял очки. Он нелепо расставил огромные ступни, такие же кисти ошеломленно повисли. Румяное, идеально круглое лицо превратилось в маску, и он стал похож на внимательного циркового тюленя.

Цапунов выпил воды.

— Это был обычный заказ, — произнес он убитым голосом. – Мне не улыбнулись, куда-то ушли на десять минут – можно было тоже уйти, материала хватило. Девушка, значит, ушла. А пришел мужчина.

— Салон красоты? – уточнила Харпова.

— В том-то и дело, что обычная парикмахерская. Там редко встречаются мастера-мужчины. Я удивился. Он залопотал, как попугай, и я сначала вообще не понял ни слова.

— Как он выглядел? – спросил Федор Федорович.

— Никак, — ответил Цапунов.

Все переглянулись. В устах Цапунова это была высшая похвала. Быть незаметным считалось его исключительной прерогативой.

— В конце концов я понял, что он жалуется на магазин музыкальных инструментов. У него есть хобби, он композитор. Пошел покупать драм-машину, и ему продали негодный экземпляр. Дальше он…

Цапунов замолчал.

— Говорите, — безнадежно сказал Крокодилыч.

— Он заявил, что знает, кто я такой и чем занимаюсь. Дескать, я-то ему и нужен. Вдвоем мы быстро выведем этих негодяев на чистую воду. Но надо переоформить покупку на меня.

— Хорошо, — не выдержал Чагин. – Допустим. Но если я правильно понял, вы тоже заплатили за эту машину. Зачем? Как это вышло?

Следующее признание далось Цапунову особенно тяжело.

— Он меня загипнотизировал. Начал что-то втирать про мотивацию, необходимость поставить себя в неудобное положение, личную заинтересованность и эмоциональную включенность…

— Ясно, — подытожил Крокодилыч, махнув на него рукой. – Думаю, все уже сообразили, с чем мы имеем дело. Это Тайный Продавец. Он, несомненно, в совершенстве владеет НЛП. И нам нанесли подлый, хамский удар из чистой неприязни, просто так, без смысла и личной выгоды. Впрочем, нет. Об этом обязательно разлетится молва. Мы должны подсуетиться и первыми уничтожить этих мерзавцев.

 

6

 

Драм-машину окружили. В Ведомстве ни разу не видели такого устройства, а потому слегка удивились его компактности. Федору Федоровичу, например, рисовалось нечто вроде экскаватора, а Орку Чагину – ударная установка, которая занимает полкомнаты.

— Включите, — напряженно потребовал Крокодилыч.

Никто этого не умел, но минут через пять разобрались.

Товар и правда оказался с изъяном, в чем усмотрели дополнительную издевку. Единственный звук, который издавала машина, могла бы производить обезьяна, если вооружить ее молотком и посадить на ржавую кровлю.

— Мне сон был на днях, — мрачно поделилась Харпова. – Приснились два дьявола. Один покупатель, а другой продавец. Первый все души скупал. А второй показывал разоренных, которые не выплатили. Вдов, сирот…

— Замолчите, — сказал Крокодилыч.

Машина барабанила с идиотическим упорством.

— Может, еще и пригодится, — робко предположил кто-то из младших сотрудников. – Например, так и ходить с нею. Брать с собой. Пусть объекты попробуют возразить…

— Может, еще и в штаны наложить? – ощерился Чагин. – Пусть попробуют выставить! Дерзайте, вам обеспечен успех.

Крокодилыч не слушал.

— Это, конечно, тот самый Ас, о котором ходят легенды, — проговорил он, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Никто не в состоянии его описать. Он продаст что угодно и кому угодно. Применение Аса против сотрудника Ведомства равнозначно объявлению войны. До сих пор между нами существовало негласное соглашение не предпринимать подобных шагов. Ничего личного. Что же стряслось?

Все посмотрели на Орка Чагина.

— Ну да! — признал он запальчиво. – Между прочим, я пролил кровь! В прокуратуру я, может быть, и зря обратился, но откуда мне было знать, что это их сотрудница? Они сами переступили черту. Их кадры еще никогда не оказывали специализированные услуги и не прикидывались медицинскими работниками. Я даже подозреваю, что война началась с моей бородавки, а не с этой шарманки! Они это сделали нарочно. Я метил в рекламщиков, в договорной отдел, а на сестер и не думал…

Тогда внимание переключилось на Федора Федоровича.

— Не надо было, наверно, писать этот отзыв, — заметил Крокодилыч. – Переборщили. Продавщицу еле успели вынуть из петли…

Тот пожал плечами.

— Вы же сами распорядились не оставлять живых.

— Это по вам звонит колокол, шеф, — угодливо подхватил Цапунов. – Мы – дело десятое, расходный материал. А вы – лицо фирмы. Копают под вас. Значит…

— Значит, надо ударить по ним, — кивнул Чагин. – Прямо по Жеребенцеву, не отвлекаясь на всякую перхоть. Тем более, что такую сволочь не жалко.

На его лунообразном лице написалась искренняя радость. Цель обозначилась, все стало понятно и просто. Что теперь, собственно, делать, Чагина не касалось. Он был дисциплинированным исполнителем и уклонялся от ответственных решений.

Улыбнулся и Цапунов, но угрожающе и гадко.

— Я покупатель, он продавец. – Дальше он заговорил стихами: — У него товар, а у нас купец. Пусть он продаст нам что-нибудь особенное, после чего и сам не обрадуется. Пусть у него из-за этого будут крупные неприятности.

 

7

 

Поскольку события начали развиваться в направлении криминальном, Крокодилыч выставил всех, оставив только Цапунова и, немного помявшись – Чагина. Совещание произошло за закрытыми дверями. Крокодилыч расщедрился на символическую выпивку, а это и вовсе не укладывалось в голове.

— Итак? – спросил он, топорщась сразу весь, целиком: усами, бородкой, седым хохолком. – Что мы у них купим?

— Что-нибудь незаконное, — сказал Чагин, не рискуя ничем.

— Наркотики?

Крокодилыч поморщился.

— Ну, зачем нам наркотики? Кому? Это же шито белыми нитками.

— Почему же? – возразил Цапунов. – Допустим, вы тяжело заболели. Мы пустим слух. Нужны сильнодействующие аналгетики. На медицину, понятно, надежды нет. Вполне убедительно!

— Нет, — отрезал Крокодилыч. – Не гневите Бога. Не искушайте его. Я болеть не собираюсь ни всерьез, ни понарошку. Придумайте что-нибудь получше.

Повисло молчание.

— Оружие, — предложил Чагин, опять же без всякого для себя риска.

— А это кому?

— Вам же. Допустим, для самообороны.

— От кого?

— От Жеребенцева, — брякнул Чагин и понял, что хватил через край, сказав очевидную глупость.

На него лишь пристально посмотрели.

— Взрывчатку, — сказал Цапунов.

Крокодилыч прищурился.

— Я понимаю так, что вы издеваетесь.

— Вовсе нет, — положил тот руку на сердце. – Дослушайте. Вы жаловались на дачного соседа. Что он нацелился на кусок берега, где ваш дом. И если купит, то обнесет забором, и вам будет не подойти к реке. Придется ходить в обход за полтора километра.

— Это так, — кивнул Крокодилыч. – Я даже не знаю, что это за гад. Денег у него много. За тем забором, который уже стоит, вовсю идет стройка. Не иначе, возводит целый дворец. А там, доложу я вам кстати, воинское захоронение. Мне в свое время отказали.

— Ну и вот, — ответил таким же кивком Цапунов. – Вы уже возражали против этой купли-продажи? Куда-нибудь жаловались?

— Конечно, я ходил в администрацию. Устроил скандал, и не один, только без толку.

— Угрожали?

— Не удержался, конечно. Чего не скажешь в сердцах.

— Значит, он наверняка в курсе, — удовлетворенно подытожил Цапунов. – Вот вы и перейдете от слов к делу. Взорвете ему баню. Или автомобиль.

Крокодилыч откинулся в кресле.

— Вы рехнулись?

— Нет, — улыбнулся Цапунов. – Это пусть в Промоушене подумают, что вы рехнулись. Ничего вы не будете взрывать. Но выразите желание приобрести для этого средства.

— Они не поверят.

Цапунов и Чагин переглянулись. Алчность и ненасытность Крокодилыча были притчей во языцех.

— Поверят. Не сходу, но постепенно. У вас есть личный интерес, и немалый. Имущественный. Они сдадут вас властям, как только взорвете баню.

— А не раньше?

— Ни за что. Кто же остановится на полпути при таком раскладе? Это пахнет пожизненным, и они дождутся финала!

Крокодилыч понял. Ему обтекаемо намекнули, что за сосновый берег он скушает родную маму и не подавится. Признать это было неприятно, но он был вынужден согласиться. При таком обосновании сам Жеребенцев пусть не сразу, но все же поверит в этот безумный замысел.

— А когда их агент доставит товар, его уже будут ждать, — заключил Орк Чагин.

Он снова остался в стороне. Предложил не он, а Крокодилыч уже мысленно согласился.

 

8

 

Самым сложным делом стало довести информацию о поиске взрывчатых веществ до сведения Жеребенцева. Наконец, был достигнут успех.

Операцией занимался непосредственно Цапунов, которому не терпелось отомстить обидчику.

— Когда все кончится, он получит посылочку, — говорил он. – То есть передачу. В камеру. Там будет драм-машина.

Сейчас он докладывал Крокодилычу:

— Они клюнули. И все, как мы предвидели: сначала решили, что вы спятили. Потом озадачились и уж подумали, будто вы метите в Жеребенцева, но им обиняками дали понять, что вам перешел дорогу кто-то другой.

Крокодилыч повеселел.

— Боится! Это он сошел с ума, а не я. Тоже мне, птица, чтобы его взрывать!

— Это еще не все, — продолжил Цапунов. – По моим сведениям, делом займется лично Ас.

— Бинго, — не удержался Чагин, уже жалевший, что поостерегся и не посоветовал ничего подобного сам.

Крокодилыч зааплодировал.

— Накроем всех! Когда же состоится сделка?

— В этом деле торопиться нельзя, но я полагаю, что можно назначить на следующую пятницу.

— Органы в курсе?

— Разумеется. Промоушен уже под колпаком. По ходу, кстати, вскрываются и другие делишки. Мелочь, конечно, но все равно приятно. Продажа контрафакта, брака, некондиции, просрочки. Есть даже санкционка.

— Об этом я даже и не мечтал, — развел короткими ручками Крокодилыч. – Сколько им светит?

— За мелочи их просто закроют, а за взрывчатку…

— Давайте возьмем к себе эту медсестру, — неожиданно попросил Чагин. – Потом, когда все кончится. Я разглядел в ней потенциал и готов обучить лично.

— Чешется? – участливо спросил Цапунов.

— Что?

— Болячка.

— А. Нет, уже ничего. Тронут вашим вниманием.

 

9

 

Пятница наступила.

Всем сотрудникам, кроме Чагина и Цапунова, предоставили неоплачиваемый выходной, контору демонстративно закрыли. Чагин понадобился как свидетель терроризма и уголовщины, а Цапунов дирижировал операцией извне.

Крокодилыч изнывал и считал минуты.

— Докладывай, — велел он в сотый раз, выйдя на связь с Цапуновым.

— Группа захвата уже на месте.

Крокодилыч отвел занавеску, выглянул в окно.

— Я никого не вижу.

— Конечно, — рассмеялся Цапунов. – И не должны. Это профессионалы.

— Что у неприятеля?

— Мои люди докладывают, что фургон уже выехал.

Крокодилыч отключился и стал ждать дальше. Время текло медленно, и он совершенно измучился. Наконец, раздался звонок.

— Они здесь, — доложил Цапунов. – Принимайте.

Через минуту в дверь постучали.

Крокодилыч не скрыл изумления, когда в кабинет вошел Жеребенцев собственной персоной.

— Не ожидали? – хохотнул тот. – Извольте получить товар!

Крокодилыч понял, что враг не счел возможным пренебречь таким редким шансом. Опять же деликатность сделки требовала, чтобы круг посвященных был узок.

— Это настоящая взрывчатка? – осведомился он специально для засады и потайных микрофонов.

— Обижаете, — надулся Жеребенцев. – Прямо с армейского склада!

— Ну, заносите, — разрешил Крокодилыч, украдкой подмигнув Чагину.

— Будьте любезны.

Жеребенцев распахнул дверь.

Спецназ ворвался. Через секунду Крокодилыч и Чагин уже лежали на ковре, придавленные берцами. Им заломили руки, надели наручники.

— Думайте, на кого залупаетесь! – прогремело над головой. Говорил, очевидно, командир отряда. – Это дача митрополита! Владыка возводит домашний храм!

— Там воинское захоронение… — прохрипел Крокодилыч. – Чагин, скажите им…

— Не знаю ничего, — выдавил Чагин.

— Короче, вы нажили серьезные неприятности, — продолжил голос уже с ноткой сочувствия. – Знаете, что положено за приобретение взрывчатых веществ?

Крокодилыч не знал, но не сомневался, что это выяснится в ближайшее время.

— Чагин! – простонал он.

Тот не ответил. У него вдруг и правда зачесалась болячка. Чагин подумал, что Цапунов его сглазил. Чуть позже круг его подозрений расширился.

 

***

 

Цапунов, наблюдавший за происходящим с безопасного расстояния, удовлетворенно крякнул, когда Крокодилыча с Чагиным вывели из здания. Он был вооружен театральным биноклем и теперь бинокль убрал. Его лицо осталось прежним и в то же время разительно изменилось. Он вынул телефон. Жеребенцев ответил немедленно.

— Поздравляю, — сказал ему Ас.

 

© январь-февраль 2018