Сверх ожидаемого

— О вас нехорошо отзываются, — свел брови главврач. – Плохо все, с упором на бесчувственное отношение.

Хрулев позволил себе кривую улыбку.

— Она разбила телефон. Он у нее выпал, когда ложилась, и вдребезги. Понятно, настроение испортилось! Пошла писать губерния!

— Я в курсе, — кивнул главврач. – Вам следовало учесть это обстоятельство и прореагировать.

Хрулев, готовый было продолжить, запнулся и уставился на главного. Тот был высокий, весь гладкий и обтекаемый, как влажное морское млекопитающее; немного седой и вообще целиком белый, прилизанный, с удлиненным рылом, похожий на горностая. У него даже фамилия была – Горностаев.

А Хрулев смахивал на помесь пуделя с жабой: короткая шея, широкая пасть, рыжие бакенбарды.

Горностаев продолжил:

— Коммерческая клиника обязывает к сервису определенного уровня. Сервис сверх ожидаемого – исключительно важный штрих.

— Как это – сверх ожидаемого?

— Очень просто. Мы не обязаны ремонтировать телефоны, но вы могли подсказать адрес ближайшей мастерской. Это неожиданно, это сюрприз! Такое запоминается, об этом рассказывают. Вам это ничего бы не стоило, а на клинику не легло бы пятно.

— Хорошо, — квакнул Хрулев. – Я возьму это на вооружение.

— Возьмите. А пока потеряете процент.

…Прошло четыре дня, и в кабинет Горностаева постучали. Вошел приличный  господин средних лет – розовый и гладкий, как поросенок; лысый, корпулентный, в очках, в белой футболке и белых шортах. Он вежливо поздоровался, сел и вынул из кармана ложку. Горностаев озабоченно уставился на нее.

— Я вынужден обратиться к вам из-за странного… необычного поведения вашего сотрудника, — заговорил господин. – Речь идет о докторе Хрулеве.

— Со всем вниманием вас выслушаю, — кивнул Горностаев. – Какие у вас претензии?

— Претензий, собственно говоря, никаких. Я лечусь у него уже вторую неделю. Мне лучше. Все на высоте – вежливо, понятно, культурно. Однако сегодня случилось нечто неожиданное…

Господин многозначительно помахал ложкой.

— Что это такое? – тупо спросил главврач.

— Это ложка. Именная. Сувенирная. Они такие продаются, с готовыми именами. Видите, тут выгравировано имя – «Сергей». Это мое. Меня зовут Сергей Николаевич.

— Очень приятно, — машинально промямлил Горностаев.

— Мне тоже, но это странно. Ложку мне подарил доктор Хрулев.

— Доктор Хрулев подарил вам ложку?

— Да. Сувенирную ложку «Сергей».

Главврач побарабанил пальцами по столу.

— Но вы сказали, что претензий не имеете…

— Было бы некрасиво иметь, но согласитесь, что случай неординарный…

— А вы, случайно, не уронили телефон?

— Что? – вытаращился господин. – У вас и в самом деле все очень странно…

Кое-как успокоив клиента, Горностаев его выпроводил и утомленно опустился в кресло. В дверь снова стукнули. Просунулась дама, и через ее руку было переброшено банное полотенце. На нем сусальным золотом было вышито: «Лариса».

…Три следующих дня прошли без происшествий. Затем Горностаеву позвонил менеджер по развитию.

— Вы не могли бы зайти? Я просматривал материал с камер наружного наблюдения…

Материал оказался непонятным, тревожным. Запись явила Горностаеву Хрулева, который как был, в халате и тапочках, вел под руку даму в дождевике. Плескали, чавкали лужи. Оба о чем-то переговаривались, смеялись. Хрулев вынул руку и притиснул даму за талию, будучи ей по плечо. Другой рукой он высоко держал зонт, больше над собой. Они все удалялись и вот исчезли из поля зрения. Потом, минут через пять, Хрулев нарисовался снова, уже один. Рассеянно он зашлепал обратно по лужам и, судя по шевелению губ, напевал. Хрулев брел неспешно, посматривая на мокрых ворон.

Горностаев вызвал его.

— В чем дело? – осведомился он и дернул подбородком в направлении монитора. – Почему вы покинули рабочее место?

— Провожал пациентку до троллейбусной остановки, — пожал плечами Хрулев. – Поверьте, это было сверх ее ожиданий.

— Мне что, взять словарь и запретить вам все подряд, по алфавиту?

— Инициатива наказуема, — обиделся Хрулев. – Убеждаюсь в этом на собственной шкуре. Между прочим, пациентка обещала оставить благоприятный отзыв. Проверьте.

Главврач проверил – и да, отзыв действительно появился. В нем исполнялись  дифирамбы знающему и чуткому доктору Хрулеву. Шерсть на загривке у Горностаева вздыбилась.

Через день отмечали юбилей кадровички. Установили в конференц-зале столы, заказали торты, пироги. Горностаев, припомнив службу в бесплатной больнице, неуверенно разрешил всем по рюмочке. Когда сотрудники покрепче – массажисты – вознамерились кадровичку качать, в зал вошла небольшая делегация, пять человек: семейство подчеркнуто южного происхождения. Ему предшествовал Хрулев. Кадровичка, сверкая имплантами и кудрями, застыла в воздухе всей сотней кило.

— Что, почему? – сдавленно произнес Горностаев.

— С приема, — деловито улыбнулся Хрулев. – Небольшая любезность со стороны клиники. Прошу к столу, дорогие гости из солнечного… — Тут он нахмурился, не зная, какое выбрать государство. – Короче говоря, многая лета юбилярше!

— Иншалла, — кивнул седой аксакал.

— Они приходят всем семейством, сами знаете, — шепнул Горностаеву Хрулев. – С чем пироги? Им не всякое мясо разрешено…

…Ночью Горностаева разбудил телефонный звонок.

— Але, — ошалело прохрипел Горностаев.

— Это Федина, я у вас лечусь, — зашумело в ухе. – Я упала с кровати, и теперь у меня колет в боку.

— Откуда у вас этот телефон?

— Ваш доктор дал, очень внимательный. Сказал звонить в любое время, если что. Я и говорю, что колет, а муж обмочился и теперь не дышит, я не знаю, что делать…

Разговор не затянулся, и Горностаев попытался заснуть, но через десять минут позвонили опять.

— Я Федина, — сказала трубка.

Утром главврач пригласил Хрулева.

— Боюсь, нам придется расстаться. Мне очень неприятно сообщать вам о таких вещах, но я не вижу другого выхода. Все положенное вам выплатят, а дорабатывать не обязательно, уходите прямо сейчас.

Хрулев серьезно кивнул.

— Вы знаете, как я вас уважаю, — ответил он. – Не смею возражать. Уйду. Но степень моего к вам почтения выше, чем вы ожидаете. Она, если выразиться вашими словами, сверх ожидаемого. Пойдемте, я приготовил вам сюрприз.

Предчувствуя неладное и ни слова не говоря, Горностаев проследовал за Хрулевым в фойе. Там сидели в ожидании пациенты, человек шесть, все с гаджетами, каждый таращился во что-то свое. Администраторы обрабатывали еще троих.

Хрулев вывел Горностаева на середину.

— Признаюсь, что степень моего к вам почтения вообще не поддается вычислению!

С этими словами он проворно сбросил халат, выпростался из больничных штанов и оказался голым. Обнажившись, Хрулев встал на цыпочки, крепко обнял Горностаева и впился ему в губы затяжным поцелуем.

Кто-то выдохнул. У Хрулева вспушились бакенбарды, и лица Горностаева не было  видно целиком – только выпученные яростные глаза.

Сверкнули вспышки, в фойе царил приятный сверх ожидаемого полумрак.

Горностаев отцепил от себя Хрулева, отпрянул. Исказившись лицом и не в силах сдержаться, он ударил его кулаком в глаз. Но Хрулев ни капли не огорчился. Напротив, он расплылся в победной улыбке и оглянулся на гаджеты, приглашая их быть свидетелями.

 

© июль 2019