Шов

— Смотри, — сказал Орест и разомкнул горсть. Сахарные кубики рассыпались по столу. – Что произошло?

Арно пожал плечами.

— Ничего. Кубики разлетелись.

— Правильно. Сначала упал первый, потом второй, третий. Очень быстро. И вот они все лежат. Сколько их тут? Семь штук. Неподвижные.

Арно взял один и бросил в кофе. Звякнула ложечка.

— Это я понимаю, но при чем тут время?

Орест снисходительно улыбнулся.

— Есть мнение, что времени нет. Это человеческая выдумка. Человек так устроен, что ему мерещится время, иначе он не умеет. Но ты и сам знаешь, что когда скучно, время тянется, а если сильно занят, то летит.

Арно вздохнул. Орест умел быть кратким, но все равно утомлял. Малодушный Арно всегда выслушивал его и уходил, не понимая, зачем убил пресловутое время.

— Есть и другая теория. Действительность выстреливается микроскопическими порциями, как кванты. Или кварки, не помню. Такими крошечными, что кажется сплошным. И вся она уже выстрелена, а мы плетемся вдоль этого пунктира и делим его на прошлое, настоящее и будущее. А все уже высыпалось, как эти кубики. И лежит.

— Но ты же сам сказал, что сначала упал первый, потом второй и так далее.

— Это нам так кажется. Представим, что кубики это события. Вот они разлеглись. В картине вечности то же самое. Сперва одно событие: ты сидишь дома; рядом – другое: ты идешь по улице. Не следующее! Ничто ни из чего не следует. А просто другое. Тебя миллиард. Триллион. И все рядом. Стукнуло сердце раз – вот ты номер раз. Стукнуло два – вот ты номер два. Излучаешься малыми порциями.

— Откуда?

— Вот! – торжествующе поднял палец Орест. – Это я и хочу выяснить. Мне понадобится твоя помощь. Мне пришла в голову довольно опасная мысль, но все должно обойтись.

Арно посмотрел на часы.

— Может быть, времени и не существует, но меня оно поджимает…

— Да не сейчас, — утешил его Орест. – Завтра. Послезавтра. Через неделю. Спешить некуда! Сначала послушай, какая со мной вышла история. На днях я упал. С лестницы. Просто споткнулся и полетел кубарем. Ступенек было штук двадцать, и я рисковал сломать шею. Так вот: у меня изменилось восприятие времени, потому что шок был довольно серьезный. Все вокруг замедлилось…

— Бывает, — подхватил Арно. – Однажды я тоже…

— О том и речь, — кивнул Орест, маша руками и требуя не перебивать. – Тогда вспомни сам, как это было. Вот я слетаю с одной ступеньки и как бы зависаю. Вот ударяюсь о следующую и отмечаю, что еще жив. Вот качусь дальше. Я падал очень быстро, но четко запомнилось ровно пять отдельных эпизодов. Представь, что мы вооружились сильной лупой и увеличили действительность. Я-слившийся разделился на я-поштучных. О чем я и говорю.

— Ну и что?

— А то, что главное не эти многочисленные я. Самое интересное – между!

— А что там между?

— Ничего! Лично я ничего не заметил. Себя зафиксировал, а промежутки – нет. Но они должны быть, если одно я не перетекает в другое. Если действительность дробная. Там наверняка есть швы! Стыки, границы – мало ли что, как на кинопленке. Вот я и хочу распороть такой шов.

— Чем? – жалостливо спросил Арно.

— Вот этим, — Орест взял опасную бритву. До сих пор она покоилась на столе, и Арно косился на нее настороженно, как на ружье в начале пьесы. – Для этого нужна, во-первых, настоящая опасность, чтобы время замедлилось. Но при этом и во-вторых – достаточная отрешенность, чтобы успеть писануть.

— С чего же ты взял, что можно распороть этот шов обычной бритвой?

— А она не обычная! – зашипел Орест, подавшись к Арно и брызжа слюной. – Это отцовская бритва. Ее положили в гроб, похоронили, а через пару лет гляжу – она лежит себе в ванной под зеркалом. Богом клянусь, — и он торжественно перекрестился. – Это та самая бритва.

— Хочешь сказать, что она вернулась из могилы? – Арно взял бритву, раскрыл и придирчиво осмотрел.

— Не обязательно. Она могла откуда-нибудь вывалиться, если разошелся тот самый шов. Может быть, в каком-то соседнем мире ее не хоронили.

— А в гроб ты, часом, не заглядывал?

— Боюсь, — признался Орест.

— Боишься, что ее там нет?

— Наоборот — боюсь, что есть. Пусть уж лежит, если закопали! Но в душе я уверен, что эта бритва – посторонняя. Провалилась один раз – авось, провалится и во второй!

— Зыбкое умопостроение, — заметил Арно.

— А другого нет, — развел руками Орест. – Мы вот как сделаем. Я прыгну с крыши. Здесь неподалеку есть расселенный пятиэтажный дом. Во дворе ни души. От тебя требуются две вещи: во-первых, присмотреть за пожарным тентом или каким-нибудь надувным матрасом – надо подумать, что лучше. Во-вторых, заснять падение на видео. Я буду прыгать с бритвой и полосну по шву, как только разделюсь от испуга на отдельные я. Что при этом произойдет, не имею понятия. Мы потом посмотрим покадрово и попробуем выяснить.

— Да ты совсем идиот, — сказал Арно.

— Сделаешь? – Орест пропустил это мимо ушей.

— Да пожалуйста. Я тебе сразу скажу, что матрасов понадобится несколько. И площадь должна быть больше – вдруг тебя отнесет, и высота. Тент не годится. Его держат несколько здоровых мужиков, а нам, насколько я понимаю, зрители не нужны.

— Вот же ты голова! – восхитился Орест. – Я так и знал!

 

*

 

Матрасов купили с запасом, и они влетели в копеечку. Но Орест так загорелся идеей, что заплатил без звука. Арно раздобыл где-то ленту, которой обносят строительные участки. В погожий денек они, убедившись, что никто им не помешает, принялись за дело. Двор был удобный, колодцем, и посторонние туда не совались. Матрасы надували не меньше часа. Когда все было готово, Арно отошел подальше и включил камеру.

— Давай быстрее, — попросил он. – Надо с этим кончать.

— А вот я хочу задержаться, — возразил Орест. – Прыгать-то мне! Но ты прав. Не будем тянуть.

Он скрылся в смрадном подъезде. Сквозь мутные, местами побитые стекла Арно было видно, как он поднимается. Через несколько минут Орест замаячил на крыше.

— Ржавая! – крикнул снизу Арно. – Смотри, не расшибись до старта!

— Что? – не расслышал тот, подавшись вперед.

Арно безнадежно махнул рукой и прицелился видоискателем.

— Давай! – заорал он во все горло.

Орест опасливо потоптался, как купальщик, собравшийся потрогать воду пальцем. Над крышей пролетела стая ворон. Рыжее кровельное железо впитывало солнечный жар.

Орест осенил себя крестным знамением и прыгнул, держа наготове бритву. Она поймала луч и ослепительно сверкнула.

Он дважды перевернулся в воздухе. Взмахнул лезвием, и оно вспыхнуло снова.

Затем свесился через перила. Порядок. Эта сволочь Арно упала башкой, да так основательно, что мозги разлетелись метров на пять. Орест вытер лоб и сунул пистолет за пазуху. Теперь надо сматываться.

Очутившись внизу, он поглубже надвинул шляпу и обыскал труп. Рядом валялась любительская видеокамера. Орест прихватил ее с собой и бросился наутек, поминутно озираясь в ожидании погони. Арно был не первый, кто желал ему зла. Общество будет недовольно, но он предъявит запись, и никакая гнида не посмеет утверждать, что они сошлись на крыше случайно.

Придя домой, Орест привычно опрокинул полстакана коньяку и засел за просмотр.

Что-то странное приковало его внимание. Он вернулся в начало. Потом еще раз. И снова. Затем принялся изучать кадр за кадром. Вот крыша. Вот падает человек.

Но только не Арно, а он сам. И так до третьего этажа.

 

© июнь 2015