Призма столетий

 

(опубликовано: «Реальность фантастики» (Киев), 2004 № 8)

 

 

Секретным считалось все: лаборатория, чертежи, материалы. А самой секретной была, конечно, ветка метро, которая начиналась под Кремлем и уходила глубоко под землю.

Специальный поезд состоял из двух вагонов. Чтобы пассажиры не скучали, их вниманию предлагались квадросистема, домашний кинотеатр, буфет, игровой автомат и реанимационные принадлежности. Поездка занимала четыре минуты.

Все перечисленное существовало в двойном комплекте: по одному на вагон.

Комиссия поместилась в одном, но свет горел в обоих: мало ли что.

Президент деловито шмыгнул носом и присел на краешек антикварного дивана.

— Так в чем затруднение? – обратился он к вице-премьеру, опекавшему отечественную науку.

Президент говорил тихо и вежливо, но знающие люди этим не обольщались.

— А? – встрепенулся вице-премьер. У президента был редкий талант: он так ловко притворялся незаметным, что окружающие не видели его в упор, покуда он не заговаривал непосредственно с кем-то из них.

Глава государства снисходительно улыбнулся и тем же тоном повторил вопрос.

— Я не владею технической стороной, — таким же полушепотом ответил вице-премьер. – Аспект исключительной сложности. Популяризация способна извратить объективную данность…

— Но установка – работает?

— Установка работает, за это я ручаюсь.

— Ну, тогда подождем ученых, — не стал настаивать президент и замолчал. Вице-премьер встревоженно смотрел на него, гадая, какого сорта мысли крутятся сейчас в крутолобой государственной голове. По рангу он, конечно, был обязан владеть всей полнотой информации, но счел за лучшее изобразить себя несведущим в терминологии. Правда была опаснее.

Комиссия хранила серьезный вид. Время от времени ее члены принимались искать глазами президента и не находили, хотя он все время сидел рядом, на том же диване, и даже не пытался улизнуть.

Вице-премьер, который задумался и на секунду отвернулся, также потерял президента.

Поезд замедлил ход и выкатил на залитую огнями станцию, не шедшую ни в какое сравнение с теми, что были известны мировой общественности. Все выглядело великолепно – колонны, скульптуры, гербы. Правда, платформа была почти безлюдной. Только три человека встречали президентский экспресс, это были ученые в белых халатах и пилотках.

Второе отличие секретной станции от станций простых и смертных, заключалось в отсутствии эскалаторов. Слева высилась стена, и справа высилась стена, обе были украшены патриотической мозаикой.

Комиссия привычно свернула налево. Через полминуты в стене образовался проем, и два гвардейца взяли на караул.

— Докладывайте, — попросил президент, не меняя шага, на ходу. Он был сугубым прагматиком и ценил свое время.

— Работы завершены, товарищ президент, — заботливый академик сопровождения слегка пригнулся, отдавая дань уважения невысокому росту собеседника. – Установка прошла испытания и может функционировать в постоянном режиме.

Президент одобрительно улыбнулся и кивнул.

— Мне доложили, что в ходе испытаний ваш коллектив столкнулся с неожиданной проблемой.

— Совершенно верно, — академик вздохнул с натужной легкостью. – Но мы над этим работаем.

— А в чем она состоит?

— Товарищ президент, я прошу вашего разрешения докладывать по порядку, — академик, волнуясь, переборщил, согнулся сверх необходимого и теперь походил на больного радикулитом. – Нам видится целесообразным показать вам сначала всю установку.

— Может, лучше все-таки сразу? – сочувственно возразил президент. – А то все мучаются, чего-то боятся. Как будто я вас съем.

Академик запрокинул голову и преувеличенно громко рассмеялся. Поскольку поза его осталась прежней, теперь со стороны уже никто не решился бы поставить ему диагноз.

Комиссия погрузилась в просторный лифт, оборудованный такими же нужными вещами, что и вагоны поезда. Кабина устремилась вниз, лифтер был в звании полковника.

Президент оказался достаточно деликатным, чтобы потерпеть с вопросами. Телохранители взяли его в кольцо, готовые к любой неожиданности. Террористов не ждали, однако сам проект, несмотря на заковыристые формулы и напыщенные клятвы, казался непредсказуемым.

Лифт остановился на двадцатом этаже. Отсчет велся в обратную сторону, вглубь.

— Прошу вас, товарищ президент, — их приветствовал человек, занимавший аналогичную должность, но только в Академии Наук. – Установка здесь.

Гарант спокойствия в очередной раз излучил то, что гарантировал, и бодро проследовал в зал, сверкавший стеклом и сталью. Он остановился перед капсулой высотой в два человеческих роста и сосредоточенно потер кончик носа.

— Это и есть машина времени? – спросил он полуутвердительно.

— Так точно, товарищ президент! – гаркнул очередной полковник, вытягиваясь во фрунт. – Разрешите доложить! Темпоральное судно «Хрон» к первому в истории хронопутешествию готово! Полковник временных сил Кананыхин!

— Генерал, — поправил его глава государства.

— Есть генерал! Служу Отечеству!

— Вольно, — бросил президент и двинулся в обход капсулы. Взгляд его становился все более цепким и настороженным. – А это что? – он неожиданно ткнул пальцем в какую-то панель.

— Стабилизатор кривизны, — ответ последовал немедленно.

— Ясно. Не совсем, конечно, — честно признал президент, и министр обороны, стоявший рядом, солидарно расплылся в улыбке. – Но кое в чем я разбираюсь, — предупредил президент. – Это связано с кварковыми влияниями, не так ли?

— Совершенно верно, — академик несколько опешил.

— Мне показалось, что можно было более экономно расходовать латунь, — заметил президент. – Впрочем, я не эксперт. А что у нас здесь? – он повернулся к полному мужчине лет сорока, вечному отличнику и главному конструктору.

— Гироскопы, — пробормотал тот почтительно.

— Наши или в Сеуле заказывали?

— Здесь все отечественное, товарищ президент, — вмешался свежеиспеченный генерал, предчувствуя дальнейший фарт.

Гарант рассеянно кивнул.

— Дальность путешествия? – спросил он у академика, глядя сквозь генерала.

— Триста лет.

— И в прошлое – никак? Только в будущее?

— Пока – никак, товарищ президент, — самоуверенно заявил ученый. – Подчеркиваю, что «пока».

— За неимением гербовой пишем на простой, — пошутил президент и полез в капсулу. Телохранители метнулись следом, но глава государства небрежно махнул им рукой. Он проверил ремни, попрыгал на мягком сиденье, погладил рычаги, примерил шлем. – Комфортно, — похвалил правитель, обращаясь почему-то к комиссии, но та не смутилась и приняла похвалу как должное. – Может, рискнуть? – он сдвинул брови, размышляя.

— Товарищ президент, я искренне прошу вас этого не делать, — взмолился начальник службы безопасности. – Ваша отвага граничит с безрассудством.

— Шагу ступить не дают, — вздохнул президент, расстегнул ремни и спустился на пол. – Ну что же, машина впечатляет. Теперь давайте о неприятном.

Академик откашлялся.

— Проблема касается пункта прибытия, — он вынул платок и вытер лоб. Кондиционеры работали безукоризненно. – Мы не в силах произвольно выбирать точку посадки. Имеется один-единственный канал транспортировки, который неизменно приводит в одно-единственное место.

— Это огорчительно. И что же это за место?

— Отхожее, товарищ президент. Прошу извинить за прямоту и грубость.

Зрачки президента заполнились светящимся инертным газом.

— Я вас не понимаю, товарищ академик.

— Временной канал выводит пилота в сортир. Все попытки нащупать альтернативные зоны закончились неудачей.

Президент заложил руки за спину и прошелся взад-вперед, обдумывая услышанное.

— В какой эпохе находится этот сортир? – спросил он наконец.

— Во всех эпохах. Мы проводили испытания в почасовом и даже поминутном режиме, и результат всегда оказывался один. Причем сортир всегда один и тот же, из чего следует, что место не является специфичным для хронопутешествий. Иными словами, другие каналы, если бы они существовали, могли бы вывести нас куда-нибудь еще.

Президент остановился и пристально взглянул на докладчика.

— Как же вы можете в таком случае рапортовать об успешных испытаниях?

— Они успешны, товарищ президент. Путешествие в будущее возможно.

— Где находится этот сортир?

— В вашей морской резиденции.

— Как это было установлено?

— Мы произвели фото и видеосъемку. Внутреннее убранство сильно облегчило нашу задачу.

Президент поджал губы.

— Убранство чего? Сортира?

— Никак нет, — академик и сам не заметил, как перешел на армейский стиль. – Коридора.

— Значит, все-таки можно выйти в коридор?

— Можно. Но очень ненадолго. На полминуты.

— Почему?

— Потому что дольше одной минуты в будущем находиться нельзя.

— Еще раз – почему?

— Возвращение станет невозможным, господин президент.

— Так, — президент несколько раз сомкнул и разомкнул замок из пальцев. Пальцы у него были длинные, музыкальные. – Так, — повторил он, глядя в пол. Окружающие замерли. Они не ждали взрыва. Приступы ярости протекали у президента скрыто, но от того ее последствия не делались менее серьезными. – Опишите мне коридор, — потребовал правитель.

Академик описал. Президент был вынужден согласиться, что да, описание полностью совпадает с действительностью.

— Можно попробовать установить контакт с кем-то, кто появится в этом коридоре, — предположил президент.

— Мы размышляли над этим, — закивал академик. – К сожалению, там никого никогда не видели.

— Что значит – никогда?

— Это значит, что коридор неизменно пуст. Он пуст и через год, и через десять лет, и через сто.

— Как такое возможно?

— Мы не знаем, товарищ президент, — потупился академик.

Министр обороны раздраженно заметил:

— Вы говорите чепуху. Там не может быть пусто, там постоянно кто-то есть. Вы говорите, через год? Бессмыслица, ей-богу. А через час?

— Та же картина, товарищ министр обороны. Налицо необъяснимый парадокс.

— Но кто-то же заходит в этот сортир?

— В том-то и дело, что нет. Там десять сортиров: пять мужских, четыре женских и один запасной, подведомственный МЧС.

— Действительно, — мрачно подтвердил его слова президент. – На десяти настаивал управляющий делами. Его еще, помнится, спросили, какими делами он управляет. А если оставить послание? Какой-нибудь предмет или записку?

— Мы оставляли, — отозвался его коллега из Академии Наук. – Все послания так и остались лежать нетронутыми.

— А если позвать? – не унимался президент. – Покричать?

— Пробовали. Кричали и даже стреляли – холостыми, разумеется. Мертвая тишина.

— Стреляли – и тишина? – президент повернулся к начальнику службы безопасности. Тот развел руками.

— Мы бросали дымовые шашки, заводили музыку, оставляли магнитофоны в режиме как воспроизведения, так и записи. Ни звука в ответ.

— Чудеса! – ядовито усмехнулся президент и повел плечами. – У вас есть конкретные предложения по решению проблемы? Что вы собираетесь делать?

— Сортир есть сортир, — мужественно рассудил академик. – Сделать там можно совсем немногое.

— Что вы имеете в виду?

— То, что делают в сортире, товарищ президент. Оправиться, справить нужду. Посидеть.

— И это ваше предложение?

— Коллектив круглосуточно работал над другими вариантами. Все они были признаны несостоятельными.

Президент помолчал, что-то решая. Потом резко развернулся и двинулся прочь, к выходу. Комиссия бросилась следом. На полпути президент остановился и тихим, дрожащим голосом приказал приунывшим ученым:

— Так действуйте по обстановке! Сделайте, что положено! И сделайте это везде! Через десять лет! И через сто! И через двести чтоб сделали! Раз нет других вариантов!

Первый официальный хронопутешественник, всеми забытый, стоял в отдалении. Когда за высокими гостями сомкнулись двери, о нем вспомнили и указали на кресло, приглашая отправиться в путь.

 

© декабрь 2001