Мо-Менты

Мо-Менты

(Московские Менты)

(при непосредственном участии Романа Мельникова)

 

Про милицию, как и про армию, что ни напишешь – все хорошо.

Про медицину труднее, потому что примешивается абстрактный гуманизм, который побуждает приукрасить действительность. Зато в историях про милицию любой гуманизм приобретает юмористический привкус.

Все, что последует за этим предисловием, соорудилось благодаря оригинальным идеям моего брата Романа Мельникова, бывшего московского мента, земельного опера, а ныне – респектабельного адвоката.

Почти все имена и фамилии подлинные, но вот кто, что и в какой последовательности сказал и сделал – уже додумано.

В том, что оперативные события тесно и порой неожиданно соприкасаются с медицинскими, нет ничего странного, потому что клиенты у нас одни и те же.

 

  1. Хроническое вдохновение

 

Мой брат Роман Мельников живет с родителями: моим дядей и, соответственно, с моей тетей.

Поэтому дядя хорошо ориентировался в интимной жизни местного отделения милиции, где Роман был на хорошем счету и занимал первое место по раскрываемости районных злодеяний. Секрет успеха будет виден из дальнейшего.

Дядя без устали сочинял следственно-розыскные стихи:

«В отделении беда! Оперов зажопили!

Потому что опера обезьянник пропили!»

Есть и стихи более подробные, с элементами психологического профилирования:

«После пятого стакана

Есть идеи у Романа:

«Лучше будем водку пить,

Чем преступников ловить!»

У Романа нет идей,

Кроме водки и блядей».

Вообще, настоящий опер должен быть похожим на тех, кого он ловит. Этого требуют оперативные соображения, и Роман весьма успешно маскировался.

У Трех Вокзалов ему неоднократно предлагали сексуальные услуги. Роман хмурился и отказывался.

— Для отсидевших – скидка! – кричали ему вдогонку.

 

  1. Свои среди чужих и чужие среди своих

 

Как легко догадаться, дядя сочинял стихи не на ровном месте.

Однажды возникла мысль захватить матерого, опасного отброса, злостного негодяя. Осведомители дали наводку: подсказали, по какому адресу тот лежит, бездыханный от черных дел и порочной жизни. Возмездие неотвратимо. Опера собрались и пошли, пешочком, потому что машины, конечно же, им никто не дал.

По дороге завернули в подвальчик. Он, может быть, физически и не был подвальчик, но по внутренней сути соответствовал всему подвальному, цокольным этажам души.

Взяли по двести, потом еще по четыреста. Потом еще по чуть-чуть. Как у Кролика в гостях – «и они посидели еще немножко, и еще немножко, и еще немножко».

— А, хер с ним, с преступником. Давайте не будем его сегодня задерживать!

Это решение созрело давно; требовалась внутренняя химия, чтобы его сформулировать и озвучить.

Вернулись в отделение утром, усталые. Честно сверкая глазами, сказали, что ездили, были, сидели в засаде, но дверь им не открыли – видимо, почуяли что-то звериным чутьем.

— Вы хоть своим-то, своим-то не пиздите, — сказали в ответ. – Своим-то зачем пиздеть?

Оказалось, что злодея уже прищучили, и совсем по другому адресу. И уже выбивают из него демократизатором чистосердечную явку с повинной и раскаяние на десяти страницах. А тот адрес был неправильный, там школа находилась.

 

  1. Кощунство

 

«Он теперь будет думать, что муровца напугать может!» — примерно так орал Жеглов, имея в виду Фокса.

Но муровцы тоже люди. Их можно напугать, не все им подвластно.

Однажды Роман, свободный почему-то от милицейского дежурства – а может быть, и не свободный, прогуливался с товарищем по Старому Арбату.

И сел посидеть на урну. Устал.

Он ведь, брат мой Роман, очень большой – метр девяносто ростом, а весом – вообще страшно подумать. Понятно, что ноги гудят.

Только присел, как сразу пришлось вставать. Подбегает какой-то лохматый, строгий, похожий на хиппи:

— Встаньте сейчас же!

— ???

— Это наша урна! А вы кощунствуете! Уходите скорее! А не то, не дай бог, сейчас Магистр придет!

Ну, против лома нет приема. Ушли, опасливо озираясь.

 

  1. Зову я смерть – мне видеть невтерпеж

 

Люди-менты, с которыми работал Роман, были самые обычные: Денис, Остап, Будулай. Но был и самородок: доктор Золотарев. Он и в самом деле был доктором-психиатром, разъезжал на «скорой» и вдруг, по диковинному капризу сознания, осиротил медицину и обогатил своей персоной милицию.

Особенно переучиваться не пришлось.

Доктор Золотарев знал много интересного и поучительного. Однажды – не знаю уж, в какой из жизней, милицейской или врачебной, он с этим столкнулся – пересказал от лица пациента местного дурдома мистический случай. Пациент лежал с белой горячкой, но дело, конечно, было серьезнее. У нас принято рядить в сумасшедшие людей, приобретших опыт общения со сверхъестественным.

Вот что рассказывал этот несчастный.

— Стою я на трамвайной остановке и вижу – Смерть! Стоит рядом, костлявая, глазищи – во! Ну, я повел ее к себе, домой. Привел. Только собрался трахнуть, а тут мои пришли. Вот я и здесь!

 

  1. Имидж – ничто, жажда — все

 

Доктор Золотарев, перекрасившийся в столичные менты, пил в день четыре бутылки водки.

Я не поверил.

— Не может быть, Роман, — сказал я жестко. – У нас, знаешь, тоже не ангелы были в больнице. И сам я не ангел. Не бывает такой работы, чтобы беспрепятственно жрать четыре бутылки. Всему есть предел.

— Я сам не верил! – клялся Роман. – Но он умел.

Однажды доктор Золотарев, еще в его медицинскую бытность, явился по вызову на дом.

— Где врачу руки помыть? – спросил он строго.

Кудахча, его затолкали в ванную, показали полотенце.

Оставшись один, доктор Золотарев вынул ноль-семьдесят-пять и выпил всю.

И забыл, зачем приходил. Молча вышел из ванной и ушел.

 

  1. Изолятор дяди Тома

 

— А что, Роман, — спросил я, задумываясь о национально-этнических материях, — случалось ли тебе задерживать негров?

— А как же, — обрадовался брат. – Был такой, на нашей женился!

Наша соотечественница, на которой женился негр, была учительницей. И начались у них мир и любовь, доходившие до идиллии. Пока к молодоженам не пришел мужнин товарищ. Оказалось, что в этом этносе существует обычай делиться женой со всяким входящим. Нет, не ищите во мне расистских намеков на гастрономические обычаи – делиться не в смысле пищи, а в универсальном, общечеловеческом смысле совокупления.

Учительница не до конца прониклась этой традицией и отказалась, так что ее задушили.

— А стё я сделал не так? – изумлялся муж, доставленный к Роману.

Я указал Роману на то, что все случившееся – отпетая ксенофобия и кросс-культурная нетерпимость, если не что похуже.

— За что же ты закрыл негра? – пытал я Романа.

Брат, довольный, смеялся и рассказывал дальше, уже про немцев.

Эти немцы строили отделение Сбербанка и наняли каких-то гастарбайтеров, южных и местных тоже, которые сразу же украли у них мыло и что-то еще.

Возмущенные немцы явились в милицию, требуя найти злодеев.

— Они что, не понимают? – изумлялся Роман.

— Ты же не понял негра, — заметил я.

К этому намеку брат остался глух.

— Мне надоело, и я повесил на стену портрет Жукова, — закончил Роман. – Они перестали приходить.

 

  1. Все флаги в…

 

— Ну хорошо, — сказал я Роману. – С неграми и немцами понятно, разобрались. А кого ты еще забирал? Из гостей столицы?

Брат охотно признался, что не раз забирал выходцев из южных республик.

По ходу рассказа я обратил внимание на то, что в милиции почему-то нет никакого национального вопроса. Едва он возникает, как сразу решается в рабочем порядке и в памяти не задерживается.

Некий азербайджанец, по словам Романа, явился постоянно жить и насиловать пожилых женщин. Тащил их в гараж и забивал им куда ему надо железную трубу.

Когда дорогого гостя взяли, в кабинет к Роману выстроилась очередь из желающих этого гостя допросить.

Роман воспользовался демократизатором – дубинкой, если кто не знает. Прочистил ею преступный желудочно-кишечный тракт. Сначала снизу, а потом, без паузы – сверху.

— Дай мне киньжял!.. я зарэжусь…

Справедливости ради добавлю, что и к братьям-славянам тоже, случалось, стояла очередь.

 

  1. Репа

Но если с ментами по-человечески, то и они, бывает, реагируют по-человечески.

Однажды произошел некий торжественный праздник по случаю Хо Ши Мина.

И целая толпа каких-то взволнованных людей оставила под его памятником цветы, много. Я вообще-то не уверен, что это ему исключительно памятник, я этот памятник видел – там высечен-выкован косоглазый богатырь, сидящий на корточках, но уже привстающий в национально-освободительном пафосе. Полуголый, конечно, потому что все такие богатыри живут почему-то очень бедно. При всем уважении к Хо Ши Мину – ничего общего, кроме свободолюбия. И надпись-цитата: что-то насчет того, что нет ничего дороже независимости. Двусмысленная фраза.

А возле памятника ошивался бомж Репа, и он приметил цветы.

Говорит Роману и его напарнику:

— Вы бы спиной повернулись, а я цветы соберу.

Ну, менты гуманно отвернулись, и Репа обрадованно взялся за дело.

А потом в отделение явилась целая возмущенная делегация. Из тех, кто наиболее активно возлагал.

— Найдите вора!

Пошли. Видят: лежит Репа, с двумя бутылками водки. И говорит:

— Мне бы в вытрезвитель, помыться.

Так что составили акт, чтобы все было по закону: «Задержан Репа…»

Все счастливы.

 

  1. Високосный год

 

— А вот однажды мы поймали людоедов, — разоткровенничался брат.

Эта история заслуживает отдельного развернутого рассказа, который, может быть, и будет написан. Я только опасаюсь, что меня упрекнут в пресловутой ксенофобии, нетерпимости к чужим гастрономическим обычаям, людоненавистничестве и едоненавистничестве. Про пидоров, например, и говорить не хочу, а ведь Роман их целое гнездо расколошматил, они детей втягивали в орбиту своих сфинктерных интересов.

Так вот: осень 1996 года. В квартире засели два рыла: некий бомж, ошивавшийся там по знакомству с дедом-хозяином, и его гость, семейный человек. Отдыхали, закусывали. Вдруг раздается звонок: какой-то молодой человек ошибся дверью. Шел выше, с двумя бутылками бухла. Отдыхающие и говорят ему: «Чего ты будешь пить свое бухло где-то там? Давай ты его с нами будешь пить!» Тот согласился, подсел к столу. Бутылку выпили, а вторую он им не дал, тогда они с криками «Бухло для братвы зажимаешь, падло!» затеяли его топтать и топтали часа два.

— Ну, все, — говорит один. – Выкидываем его.

— Нет! – возражает другой. – Он нас заложит! Давай-ка его кончать!

Ну, раз братан захотел, так тому и быть. Поволокли в ванную, перехватили горло бутылочной «розочкой», распороли живот. Первый выкроил печенку, а второй уже приплясывает рядом, со сковородой.

Труп сволокли во двор, закидали осенними листьями. Вернулись, сообразили: «Нет! Пойдут собачники гулять, и собаки нароют, чего не надо». Исправились: оттащили гостя к ближайшей школе и бросили в люк, где теплотрасса. И тем утешились. Пожарили внутренность, покормили ею девиц, которые пришли мыть-убирать – 14 и 18 лет, обе неграмотные; и деда покормили, и собаку покормили – всем доставили удовольствие.

Бомжа Роман взял первым. Тот поначалу отнекивался, и Роман приложил его к сейфу головой, два раза. Тогда в арестанте проснулись таланты, и он написал на восьми страницах «чистуху», со всеми подробностями, которыми откровенно упивался.

— Этот фрукт нам очень помогал на допросах, — сообщил Роман. – Если кто вздумывал упираться, мы обещали посадить его к людоеду. А тот и вправду все ныл, да ныл: «Ребята, чего-то есть хочется». А мы ему: «Ну, извини, дружище, наше меню тебе не понравится».

— Раздел я его, — продолжал Роман. – Он стоит, весь в пятнах каких-то. «Это что?» «Да это сифилис».

Подельника забирали из семейного общежития. Там стояла прочная железная дверь, и никто не знал, как ее вышибить. Уже хотели звать черепашек-ниндзя, но тут один опер – Денис, по-моему, — разделся до трусов, начал покачиваться, колотить в дверь и орать:

— Волллодя!… Давай водку жрать!…

Это было предложение, от которого нельзя отказаться. Загремели засовы, и хозяин, к немалому изумлению жены, немедленно заработал в табло, а браслеты ему надели еще в полете. Жене позже, когда ей в общих чертах рассказали, что к чему, сделалось не по себе, но и черт с ней, раз у нее любовь такая злая.

Семьянина повезли на заслуженный отдых. В машине Роман завел с ним разговор:

— Послушай, — сказал брат, — я все понимаю. Ну, выпили. Ну, поссорились. Ну, подрались. Ну, убил. Но зачем же ты ел?

Тот очень долго размышлял. Потом удивленно развел руками:

— Високосный год!..

10. Йодная сеточка

 

Бывший доктор Золотарев до службы в милиции прошел школу, достаточную для работы с любыми людьми.

Орудуя в системе московской скорой помощи, он ездил на всякие вызовы и кое о чем впоследствии рассказывал.

Однажды, например, возникла банальная ситуация. Некая вредная пенсионерка терроризировала подстанцию, заставляя кататься к ней ежедневно, если не чаще.

И вот поехал Золотарев.

Бабушка квакает:

— Подновите мне йодную сеточку! Так хорошо!..

«И спускает, — рассказывает доктор Золотарев, — свои сраные панталоны. А там, на жопе, написано йодом слово из трех букв, уже побледневшее. Ну, я подновил, к ее удовольствию и бесконечной благодарности».

 

  1. Импортные тараканы

 

Устраиваясь на работу в милицию, доктор Золотарев хорошо понимал, что нажитых навыков не растеряет.

Первым пожаловался Денис. Называю его условно, персоналии не так важны.

Денис был недоволен действиями американских парашютистов, которые испортили в отделении милиции связь.

Доктор Золотарев лечил его, как и всех остальных, пенициллином. Так он называл водку.

Вторым занемог Будулай, встревоженный нашествием импортных тараканов.

Потом настал черед моего Романа. Роман явился на службу с тяжелой головой и сразу увидел маленьких черепашек, которые резвились у него на столе. Стараясь не привлекать внимания, Роман стал осторожно сбивать их щелчками.

Доктор Золотарев, сидевший напротив, пристально следил за Романом.

— Что, теперь и у тебя?! – не выдержал он.

Повел, полечил.

Сам доктор Золотарев сдался последним и увидел ящериц.

12. Если где-то человек попал в беду

 

У одного военного майора случилась беда: неизвестные негодяи сняли колеса с его запорожца.

Несчастный побежал в милицию.

Он как раз сидел и давал показания Левченко, когда вошел Роман.

Левченко возбудился и полез в стол за бутылкой.

— Рома, ёбнешь?

— Да.

Роман подошел и с силой врезал майору по шее.

Потом, конечно, наступило идиллическое примирение, и все они ёбнули, благо их как раз трое было.

 

  1. Кого ты хотел удивить?

 

Специфика службы вынуждала Романа дружить с патологоанатомом из ближайшего морга.

Доктор был ласков и иначе, как «Ромушка», к Роману не обращался.

От доктора ушла жена, которой не нравилось, что тот постоянно пьет.

— А мне это нравится, что ли? – негодовал доктор.

В один из рабочих визитов Роман не выдержал:

— Ну и запах у вас, — изрек он сдавленно. – Я сейчас прямо здесь сдохну.

Взлет бровей:

— Ромушка, а кого ты тут этим удивить хочешь?

 

  1. То ли люди, то ли куклы

 

Ночь, улица, фонарь – разбитый, конечно. Аптеку на фиг.

Поступил ложный вызов: изнасилование, которое если и было, то как в анекдоте – контрольное в голову.

Роман и группа здоровья прибыли в общежитие; на месте происшествия обнаружилась разнузданная молодежная оргия. Милиционеры пришли в неописуемую ярость. Набросились на генерацию «П», раздраконили, пригрозили расстрелом с последующими пытками.

Кое-что конфисковали: преступный парик, сдернутый походя, и резиновую женщину, которая там почему-то была, заодно со всеми. Кто-то пригласил и забыл, даже не потанцевал.

Свалили все это дело в отделении.

Утром Роман явился на службу, а там – сюрприз.

Друзья усадили резиновую женщину за его рабочий стол, надели парик и еще веник засунули кое-куда.

Потом, конечно, ее трахнули – не все, но избранные, которых мало, хотя и званых было немного.

 

  1. Ну, а если вдруг кому-нибудь из нас тоже станет туго…

 

…Милицейский друг, конечно, придет на помощь.

— Роман! – кричал в телефон сослуживец Романа, которому стало туго по причине выходного дня. – Идем в баню! Бери двух блядей и приезжай!

Легко сказать – бери двух блядей. Их всюду полно, а когда понадобятся, глядишь – и нету ни одной. Под ногами не валяются. То есть существуют и такие, которые валяются, но эти в баню не ходят.

Роману, однако, повезло. Искомые фигуры откуда-то появились, и очень быстро. Как-то он ухитрился свистнуть, звякнуть и с первого раза попасть в яблочко.

Приехали в баню, сослуживец уже пляшет от нетерпения.

Посидели, выпили, вроде бы немного помылись. Тут подруги заартачились. Одна тоже стала плясать и показывать ниточку от тампона, который из нее торчал.

А вторая, которая Роману меньше нравилась, заявила, что никого другого, даже сослуживца, не хочет – только Романа.

Ну, вышвырнули их и сели пить дальше.

Сослуживцу это вышло боком.

Он явился домой и стал жаловаться жене:

— Ты представляешь – Рома-мент привел х..вых блядей! У одной месячные, а вторая дурная!

Исполнительный лист и тапочки по почте.

 

  1. Операция «Арсенал»

 

В Москве проводилась очередная операция «Арсенал». В ходе такой операции обязательно надо найти оружие или хотя бы боеприпасы. Ну, полгода ничего не находили, а в этот день найди! Окажешься в сводке, и еще будешь героем дня. А если в другой день, то не будешь героем дня. Поэтому Романа вызвал Бойков, его начальник. Брат, мучившийся с похмелья, вошел, напихав полный рот жвачки.

— Значит, так, Роман! – сказал Бойков. — Вот тебе адреса, бери экипаж вневедомственной охраны. Езжай прочесывать. Ты должен что-нибудь там найти. У тебя, кстати, есть что найти?

— Ну, найдется, — буркнул Роман. Начальник интересовался, нет ли у него в загашнике чего-нибудь, за что привлекают по 218 статье УК РСФСР. И надо было, чтобы это что-то нашлось в кармане у какого-нибудь бомжа.

Конечно, у Романа «что-то было». Правда, он не хотел расставаться с этим «что-то», да и брать на нахалку бомжа ради убогого начальника ему тоже не хотелось. Вообще, такая практика незаконна, зато эффективна и полезна. В известной ситуации с Кирпичом был прав Жеглов, а не дешевый и сопливый моралист Шарапов с его красивыми фразами про закон-кистень. Любой закон – кистень, только надо знать, кого этим кистенем бить и за что, а это зависит от того, в чьих руках кистень. Но существует и другая сторона медали: если мент сшивает кому-то нахалку, то он расписывается в собственном бессилии. Дескать, нет у него других методов против Кости-Кирпича. Роман шил нахалки лишь в исключительных случаях, опять же ради справедливости. Ну, побоку лирику.

Роману были хорошо известны все адреса, которые дал Бойков. Кроме пустых бутылок, быть там ничего не могло.

«Так. Макака, Шкипер, Лозовая… Ну их на хуй…» — рассуждал Роман, перебирая обитателей клоак.

— Ладно, мужики! Поехали на Гримау-16!

Через десять минут Роман легким пинком открыл дверь помещения, отдаленно напоминавшего человеческое жилье. Там обитали три существа, анатомически близкие к людям, а также тараканы, от которых все стены, пол и потолок были черными. Еще там стоял резкий запах перегара, перемешанного с мочой, калом, плесенью и еще какой-то гадостью. Двое человекоподобных сидели за столом, на котором стоял открытый флакон с гигиеническим фитоароматом, валялись растрепанные бычки и прочая дрянь.

— Это еще что за хуйня! — заорало существо, распахнув беззубую пасть и обдавая гостей жутким смрадом.

Оно попыталось встать, но едва оторвало зад от убогой табуретки, как поймало татуированной грудью тяжелый кулак и грузно приземлилось обратно. Табурет сложился, как рыбацкий стул, и существо плюхнулось на пол.

— Команды пиздеть не было, — сказал Роман. — Так, это что за уебище у вас? – Он указал на третье существо, лежавшее на том, что служило когда-то диваном.

— Это Витька в гости зашел… Он хороший парень, — отвечало второе существо, предположительно женского пола.

— Хорошему парню у тебя, лахудра, делать нечего. Эй, чучело! Где документы? Ты че, оглох?! – сержант склонился над лежащим.

— Ром, предупреждаю сразу, я их в машину не посажу, — сказал Роману второй сержант.

— Да боже упаси, на кой они нужны, — успокаивал тот.

— Ребята, я что-то его никак не растормошу, — пожаловался первый сержант, тщетно колотивший резиновой палкой по заднице лежащее тело.

Рома выплюнул сигарету, которую тут же подобрал хозяин, и потащил особь за шиворот. Но когда, рискуя заразиться, прикоснулся к телу, тут же почувствовал неладное, ибо оно было необыкновенно твердым и холодным. Роман схватил Витю за волосы; из носа и полуоткрытого рта Вити вытекала сукровица.

— Ну, пиздец! Не дай бог, мокруха!

— Ребята, ну он же спит — не трогаете его, пожалуйста, — вразумляла хозяйка.

Роман, не обращая на нее внимания, достал рацию, стал связываться с дежурным. Искать в этой норе телефон было глупо и нелепо. Доложил обстановку и стал дожидаться группы, руководства и скорой.

— Татьяна, -обратился он к хозяйке, — давно он у вас дохнет?

— Да уже второй день, — ответил за нее хозяин, — я его около «биржи» встретил (так называлась на местном диалекте поганая пивная). У него три бутылки водки было. Я его в гости пригласил.

— И замочил! – рявкнул Роман.

— Как можно!.. Все нормально…

Роман уже не слушал — зачем? Если выяснится, что труп криминальный, то время для общения будет. А если криминала нет, то и говорить не о чем. Пускай участковый работает. А вот и он, легок на помине, с папкой.

— Что у тебя здесь?

— Не у меня, а у тебя. Труп. Возможно, криминал. Посмотри – может, знаешь его.

— Нет, ни разу не видел, — ответил участковый.

Тут подоспели доктора, Роман их знал, хорошие ребята.

— Боже мой, Рома, опять ты нам какую-то гадость подсовываешь, — заворчал доктор Игорь с напускным недовольством. — Держи перчатки, я пока насилия не вижу.

Приехали Бойков и начальника розыска.

— Ну что тут, криминал? Нет?

— Похоже, сам, — ответил доктор.

Бойков что-то шепнул на ухо начальнику розыска, тот кивнул и подозвал Романа.

— Роман. Так, чтобы никто не видел — сунь этому красавцу в карман патроны, штук пять. Потом с понятыми изыми и через дежурку отправь на экспертизу.

Брат натянул перчатки, оставленные докторами, и стал обшаривать карманы трупа. Нашлась справка об освобождении: «Чугунов Виктор Александрович, 1963 г.р. , уроженец … г. Куйбышев. ..Осужден на 9 лет лишения свободы… суд Воронежа… ст. 146 ч. 2 п.п …. УК РСФСР. Ранее имел судимости… по ст. 144 ч. 2 УК РСФСР… к З-м годам лишения свободы… 1980 г…»

То есть кража и квартирный разбой.

— Хороший Витя парень! – злобно сказал Роман, обращаясь к хозяевам.

Вскоре протокол был готов, патроны изъяты. Можно было ехать. Тут вмешалась ранее равнодушно молчавшая хозяйка:

— Ребяты, а что случилось?

— Подох ваш Витя!! Когда же вы наконец сдохнете! Хоть бы черный маклер какой-нибудь вас прибил! Только не на нашей территории! — орал участковый, которому поддакивали понятые-соседи.

— Витя… что же умер, да? Правда? — блажила хозяйка — Как же так… он же где-то бутылку спрятал.

Операция «Арсенал» успешно закончилась. Патроны обнаружены, а преступник, незаконно их хранивший — выявлен. Это ранее неоднократно судимый Чугунов Виктор. То что он умер, «не зависело от воли субъекта преступления».

— …Ну, хорошо. А как же Вихрь и Антитеррор? — спросил я. — Участвовал?

— Конечно, — пробасил счастливый Роман.

— По той же схеме?

— Естественно.

Про «Путину» я не спрашивал, не тот профиль, не водоплавающий. Но так и видел дохлого браконьера без имени и возраста, а рядом, на песочке — подброшенную мертвую щуку из рыбного магазина.

 

  1. Не вооружены и не очень опасны

 

Улица полна неожиданностей. Тем более, когда улица понимается не буквально, а в обобщенном смысле, с оттенком личностного профилирования.

Вот поймали менты бомжа, страшного и ужасного, в валенках, летом.

Приволокли в отделение.

— Раздевайся!

Одежда отламывается пластами и ломтями, состригается шапка, открываются сокровенные чесоточные тайники.

Валенки остаются.

— И валенки снимай!

Ни в какую.

— Ты что, урод, капризничать собрался? А ну, снимай!

Нет, и все.

Взяли в замок, растянули, зафиксировали, сорвали валенки. А в валенках – доллары, тысяч восемьдесят: набиты, примяты, утрамбованы.

Роман в этом задержании не участвовал, потому что иначе моментально оставил бы службу и зажил полноценной жизнью.

— Что, — спрашиваю, — с бомжом?

— В бомжатник отправили.

— А с долларами?

Загадочное молчание.

Другого придонного жителя Роман отлавливал сам. Состоялась операция по задержанию банды, но состоялась чуть раньше, чем следовало, поторопились, пришли в пустую хату. Основные уголовные преступники еще не подтянулись, и сидел там одинокий наркоман, почти уже перешагнувший грань между былью и небылью.

Менты – руки в боки, разочарованно вздыхают.

Наркоман, огорченный за оперов, вынул гранату и бросил им под ноги.

«Ну, все», — подумал Роман. Но взрыва не вышло, граната была без взрывателя.

Навалились всем миром, ногами негодяя, сапогами, кулаками, палками. Потому что случилось покушение на милиционера, подрасстрельная статья.

Правда, на суде наркоман виртуозно выкрутился. Сказал, что и не покушался, потому что знал, что граната плохая.

— Ничего, — сказал Роман. – Все равно скоро сдохнет.

Так и вышло.

 

  1. Расстрига

 

Помимо доктора скорой помощи Золотарева (ныне мента) в милиции служил еще один незаурядный человек, Дима Ляхов. Он закончил институт прикладной математики на родине, во Владивостоке. А потом пошел учиться в духовную семинарию С первого же курса его прикрепили к духовнику, которому Дима через несколько месяцев поведал о том, что он полгода вообще не пьет. Духовник, услышав о таком достижении своего подопечного, тут же налил ему и себе водки в большие глиняные кружки и повелительно произнес : «Пей!» Когда Дима беспрекословно подчинился, духовник спросил: «Сын мой, ответь, что близит человека к дьяволу?» Дима стал перечислять: «Не убий, не укради..» «Нет не только это, -оборвал его духовник, — Гордыня, гордыня нас губит, ибо возрадуется сердце Люцифера если возгордится сын человеческий! Когда ты сказал мне о том, что уже полгода не пьешь, я понял, что ты возгордился. Поэтому и велел тебе выпить, чтобы победить в тебе гордыню.»

Дима это понял по-своему и со своим соседом по келье начинал каждое утро с вопроса: «Брат мой, а мы не возгордились?»- после чего выпивал с ним по кружке водки. Но руководство семинарии поняло по-другому, а потому Диму отчислили со второго курса с интересной формулировкой: «За прегрешения, несовместимые с ношением духовного сана, за пьянство и прелюбодейство.» Ну куда теперь податься такому человеку? Конечно, в милицию. Спустившись с небес на землю, Дима все-таки не забывал наставления духовного отца. И каждый день боролся с гордыней. Причем настолько активно, что перенес эту борьбу в массы: в частности, боролся с гордыней местных БОМЖЕЙ. В кругу товарищей по оружию Дима получил кличку «Расстрига». В один прекрасный день, Диму уставшего от борьбы с гордыней и мирно отдыхавшего дома в своей квартире на первом этаже, навестили представители нечистых сил, которые в огромном количестве лезли в окно. Видимо, Дима не очень хорошо учился в семинарии, а посему стал бороться с нечистью не молитвами, а применил против чертей табельное оружие, разрядив в окно две пистолетных обоймы — 16 боевых патронов. Наверное, Бог в тот момент не дремал, и в зоне обстрела не оказалось прохожих… Дима после этого был отправлен куда следует, в сугубо мирское заведение. Милицейская карьера расстриги, прервалась так же, как и духовная.

 

  1. Высшая мера

 

В отделении милиции бушевал банкет по случаю Дня рождения. Конечно, такое событие не могло обойтись без бывшего доктора Золотарева. Точнее, оно-то могло, но сам он не мог. Все хорошо, но завтра рабочий день, а потому неплохо бы выяснить меру. А как узнать меру? Что есть истина? На этот вопрос нашел ответ Золотарев.

— Меру! Меру, мужики, надо знать, — важно произнес бывший доктор и тут же без чувств рухнул со стула. Сразу всем стало ясно, что вот она – мера! Значит, больше нельзя!

 

  1. Пенаты

 

Доктор-милиционер Золотарев угодил на милицейской службе в опалу. Начальству, видите ли, как жене патологоанатома не понравилось то, что он пил по 4 бутылки водки в день.

Как истинный русский офицер экс-доктор, а теперь уже и экс-опер Золотарев уехал жить к родным пенатам… В деревню, в глушь — правда, не в Саратов, а поближе, в деревню близ Малаховки. И вернулся в медицину. Пошел работать терапевтом в какую-то деревенскую поликлинику. Бедного доктора там только и ждали, караулили между сериалами.

Является одна (рассказывает доктор), пищит: «Знаете, дохтор, у меня тут чешется, а тут болить!»

Первым желанием доктора было надеть пищащей бабке на голову помойное ведро, но вот досада — нельзя! Хамить — снова нехорошо. Доктор задумался и решил поиздеваться.

— Вы знаете, — начал Золотарев,- в Голландии разработан принципиально новый, но очень эффективный метод лечения: уринокопротерапия.

Доктор назначил такое лечение: помазать голубиным пометом те места, где чешется и болит. После чего 2 часа (никак не меньше!) не справлять малую нужду. Потом (через 2 часа) надо помочиться и смыть этой мочой голубиный помет. И надо так делать минимум 2 раза в день на протяжении двух недель!

Через две недели приплыла утицей довольная бабуся:

— Дохтор! Представляете — помогло! Как же мне хорошо!

И тут же следом за бабушкой в кабинет ввалилась делегация других бабушек, но только ужасно возмущенных:

— Это как же так, дохтор!!! Вы Марье Ивановне назначили, а нам — нет!

— Хорошо! Назначаю всем! — ответил доктор. Через две недели на Золотарева поступила коллективная жалоба от родственников счастливых пенсионерок. Им не понравился оригинальный метод. Жалобе дали ход, а может быть, и нет.

 

  1. Ненарушаемый принцип

Брат позвонил ближе к полуночи. Сказал, что дядя мой уже спит пьяный, а сам он мне расскажет новые истории для цикла «Мо-Менты», про московских ментов. Самое время.

То, что он рассказал, мне поначалу включать в цикл не захотелось. Не знаю, почему. Хотя я включил.

Истории как истории.

Вот мне интересно: почему же мы все-таки так близки, так параллельны — медики и опера? Я пытаюсь извлечь из услышанного хоть какую-то аналогию, и у меня не выходит ничего внятного. Фактор случайности? Может быть, и он. Хотя нет, тут другое…

Роман пошел на встречу с агентом. В шалман.

Выпили по стакану, и брат перестал прислушиваться к рассказу агента.

Между тем он увлекся какой-то особой в шалмане, которая была очень даже ничего собой и подошла к ним, а братов агент сразу же намекнул, что она может сообщить интересные факты как по занимавшему их делу, так и по многим другим.

Роман повел даму к ней на квартиру, где сожительствовал с нею всю ночь и немножко еще утром сожительствовал, а потом они вместе пошли в гости к соседу. Сосед им обрадовался, выставил три литра деревенского самогона. А дама сказала, что кавалеры ей надоели и она пойдет к себе домой спать. И пошла. А Роман с соседом остались.

И сосед спустя какое-то время спросил у Романа, не поможет ли тот продать патроны. Не знает ли он нужных людей. Распахнул шкаф и вывернул два ящика с патронами — автоматными, пистолетными, да сверху лежал еще старенький, военных времен парабеллум.

Роман накачал соседа до состояния комы, а потом позвонил в свое отделение и велел высылать группу в адрес.

Я, слушая это, даже и не знал, что сказать.

— Как же ты, — пожурил я Романа. — Ведь он к тебе с добром, самогон выставил. Ведь говорят же, что гость в дом — Бог в дом. А он теперь будет думать иначе.

— На хуй таких друзей, — голос Романа вдруг сделался жестким. И он еще что-то процедил в трубку, потому что я задел какие-то старые струны, и он отвлекся. И мне стало ясно, что здесь проступило что-то, как принято выражаться, корневое.

Некий ненарушаемый принцип. Вот в медицине тоже такие есть, даже если выпить три литра самогона.

Не хочу сказать, что я уж так уважаю этот принцип. Но архетип есть архетип, ему наплевать, уважают его или нет, он есть.

 

  1. Параллели и меридианы

Выше я завел дурацкий разговор о некотором сходстве работы медиков и работы ментов.

И мне подкинули мысль: все дело в общности материала. И те, и другие занимаются темными аспектами человеческого бытия. И добавили в эту компанию священников. Которых впоследствии заменили психологи. И даже, по-моему, припомнили еще учителей.

Но вот что мне рассказал мой братец, когда-то лютовавший в должности грозы преступного мира.

Однажды в Москве проходил какой-то большой и веселый праздник. Возможно, это был даже День Города. Ментам праздники не положены, и их заставили нести службу по усиленному варианту в местах массового гуляния, а также в метро, на вокзалах и так далее. Охрану одной из московских станций метро усиливал бывший доктор Золотарев, одетый в парадную милицейскую форму. Я о нем уже много рассказывал. Много лет проработав на Скорой Помощи — психиатром, если не путаю — он вдруг решил, что в милиции ему будет лучше. По уже известному читателю обыкновению доктор Золотарев быстро дошел до нужной кондиции. Вместо обычных четырех бутылок водки (ежедневная доза доктора) он выпил больше и упал без чувств в комнате милиции. В метро. Все бы ничего, но он был в форме, и в таком виде прилюдной транспортировке не подлежал. Выход нашелся сам собой. Вспомнили о его старой работе и позвонили на подстанцию, где работала старшим фельдшером золотаревская жена. Супруга немедленно явилась с нарядом на место происшествия, и доктора замаскировали под труп. Бережно уложили на носилки, накрыли простыней, из-под которой торчали два начищенных до блеска офицерских ботинка. Так что празднующий народ наблюдал скорбную процессию: жена Золотарева с докторским чемоданчиком, сержант милиции и два санитара с носилками. На которых покоился погибший герой.

И я припомнил, как однажды, после встречи какого-то нового года, меня точно также вывезли на каталке из зала для лечебной физкультуры. И провезли по отделению мимо больных в ординаторскую.

Вот как сюда присобачить психологов? Нет, тут что-то еще.

 

  1. Страпонное дело

 

У Романа было отменное настроение. Почему?

Ну, вообще.

Во-первых, заканчивалось напряженное суточное дежурство, затянувшееся на несколько часов. А, во-вторых, к нему приехал друг-сотрудник спецназа ГУВД по Центральному округу г.Москвы, который уже заказал двух путан, которыми изобиловала в 90-х Тверская, Садовое и т.д. — на «субботник».

Роман уже заказал для этого сауну на сутки Оставалось за малым: сдать дежурному пистолет и, как говорится, поминайте, как звали…. Рома уже готов, но, по закону подлости подвернулось непредвиденное обстоятельство.

Вызов, разбой в магазине «Казанова» (sic).

Что за магазин, еще никто не знает. Оказалось, что это сексшоп. Видят — заплаканные работники, избитые охранники…. Говорят, что ворвались четверо с автоматами…

— И что у вас похитили?! — раздраженно спросил Роман — Хуи резиновые?!

 Ко всеобщему удивлению выяснилось, что это именно так!

Забрали страпоны в огромном количестве, причем под угрозой автоматов. Ну – работа есть работа. Составили протоколы осмотров, всех допросили… А потом, по инструкции, похищенное надо поставить на учет. А для этого необходимо заполнить специальные карточки с описанием каждого похищенного предмета, причем с рисунком.

Будулай повез эти карточки на Петровку 38 в картотеку, где работают, в основном, женщины.

Самое примечательное, что это преступление раскрыли, автоматы были настоящие, с боевыми патронами. К тому же бандиты совершили несколько нападений на сексшопы г.Москвы, а еще на склад памперсов. На вопрос следователя:»Зачем вам такое добро понадобилось?» последовал ответ: «Ну необходимо же разнообразие. Знаете ли… Нужен же эксклюзив…» Срок только им только был не эксклюзивный — по 13-15 лет….

 

  1. Поэтическая пятиминутка

Выше было рассказано, как у восточных людей отобрали этиловый спирт, очень много, и неизвестно, для чего он им понадобился.

Были разложены бумаги и протоколы, в которых те не могли ни признаться, ни отчитаться. Они лишь говорили некое жалобное «асисяй».

Бочка.

В отделении повисло молчание.

Уже задержанных увели и закрыли, а молчание длилось. Карандаши были остро заточены, а с ручек поснимали колпачки.

Молчание нарушилось стихосложением:

Дэня сделал вид серьезный,

Бросил на пол карандаш:

«На хуй будет спирт бесхозный?

Пусть он лучше будет наш!»

 

  1. Медведь пришел

 

Что-то у нас все про игры в интернете, со вчерашнего дня. Совершенно не детские.

Но вот брат Роман рассказал мне новую, ментовскую, и только в контексте «Мо-Ментов» я отваживаюсь ее привести для полноты бытописания. Женщинам и детям, разумеется, не играть.

Игра-то это какая-то запутанная и жестокая. Но лесная такая, кондовая; есть в ней что-то архетипическое, еще со времен Ярилы-Перуна — или пусть их там по-своему называют.

В свою милицейскую бытность Роману доводилось играть в игру «Медведь пришел». Политики и сейчас в нее играют. Кто не играл, тому рассказываю.

Стоит стол. Такой весь грубый, деревенский. Печка, полати, чугунки, ухваты, ухватки, ужимки, щи, банька по черному. И все это прочное, и на века.

На стол сажают голую бабу с раздвинутыми ногами. Вокруг стола становятся мужики, а на столе расставляют граненые, конечно, стаканы, ибо в них солидность и увесистость, в которые младший по чину или возрасту наливает водку. И когда мужики берут стаканы в руки, баба зычно командует: «Медведь пришел!»

Будто входит в горящую избу.

Мужики лезут под стол, где выпивают водку.

Баба одышливо командует: «Медведь ушел!»

Мужики вылезают из под стола. И все это повторяется по следующему и следующему кругу. Ну, и вылезают в итоге не все.

Выигрывает тот последний, который единственный вылезает из под стола. Он и трахает эту бабу… Если, конечно, может. Он может, а не баба.

 

  1. Печень

 

Судмедэксперт, с которым приходилось работать Роману, был тертый калач. Ходил в чем-то полувоенном, поверх чего набрасывал местами белый халат.

Доставили труп, уже хорошо полежавший. Давно полежавший. Настолько хорошо и давно, что приближаться к нему никто не посмел.

Кроме Романа.

Для содействия при вскрытии.

Струя трупного яда – а вероятнее, испарений — ударила Роману в лицо, и тот отшатнулся, а доктор немедленно, в качестве противоядия, влил в Романа литр водки.

Потом заворковал:

— А вот и причина, — он выдернул какой-то узел. – Портальный цирроз печени…

Роман присмотрелся: какая-то желтая, неправильная печень. Как в песне: и глаза у ней цвета охры.

— А чего это она такая?

— А ты что думаешь, Ромушка, у нас с тобой другая будет?

 

  1. Лыжный сезон

 

Все-таки не зря у нас налаживают-настраивают Сочи, готовят горнолыжные подъемы и спуски! Бывает, что нефтедоллары отливаются в непредсказуемые спуски.

Ерманцы с агличанами уедут, и потянется наш народ, ибо он генетически расположен к богатырству и спорту.

Приехала милиция к барыгам, проведать их. Как, дескать, живут, и вообще – не пора ли переезжать. Ну, переехать никогда не поздно и всегда найдется, куда, но посетителей не было, и в квартире оставались только сами барыги.

Они не зашивали в подушки керенки, заслышав тяжелую лестничную поступь; они занимались гражданской позицией, то есть нормальной биологией. Муж спал, или не муж он был ей, но тоже ничего страшного, потому что спал.

Зато его подруга не спала вовсю. Ни в одном глазу у ней этого сна не было, но биология работала, как рехнувшиеся ходики.

Гостеприимно лежа и раскидавши ноги, она всяк входящему вместо пожелания мира кричала «ебаться хочу!», что было в ее понимании равнозначно; кричала об этом неуемно, не переставая, согласная и на милицию, и на зеленых чертей.

Милиция переглянулась. Что делать? Не влезать же, не постучавшись, вот так вот сразу в посторонние отношения и рушить непродолжительную, лишь только зарождающуюся гармонию сожительства. А то еще проснется хозяин и вынудит к огню на поражение.

Милиционер взял лыжную палку, стоявшую в углу, и дама немедленно заняла подобающую гражданскую позицию.

Что удивительно в этой нескромной истории? Правильно. Откуда у этих людей лыжи?

Короче – в Сочи.

 

  1. Айсберг в океане

 

Роман явился на службу, отчаянный от ночного дежурства, где весь патруль отметил какой-то праздник, да еще с блядью явился, чтобы передать ее кому-нибудь из товарищей, по эстафете — ну такой там в то время такой был обычай, в отделении. И вдруг его выдергивает из-за стола, где он уже начал жевать жвачку, велят вооружиться пистолетом и ехать на перестрелку.

То есть ребята из группы быстрого реагирования ждали от него ответной реакции той же скорости. Роман взял ствол и поехал. К приезду на место выяснилось, что бой уже закончен, а на лестничной площадке лежат два изрешеченных тела в огромной луже крови. И еще на подоконнике аккуратно лежит «калаш» с двумя магазинами, скрепленными «по-афгански».

Пришлось Роману отрабатывать жилой сектор. Только его выставили из первой квартиры, где ничего не видели, а главное — не слышали, как компания оперов зовет наверх: «Оружие готовь!! Там люди с оружием и заложники!!»

Добежали.

Бежало человек восемь, а в хату решились войти только трое, и Роман, разумеется, на белом коне. Всех на пол! Мордой вниз! Двое и так уже лежали, связанные скотчем. Один человек лечь не успел, он торопился выбросить пистолет в окно, и выбросил, и широко заулыбался, но под окном уже стоял милиционер и тот пистолет отловил.

Скоротечное следствие показало, что в той квартире проживала одна немецкая семья с фирмой в лютой России. По-русски немцы разговаривали прекрасно, особенно матом. Кто говорил, что, дескать, «кто с мечом к нам придет, тот от меча и…»? С мечом пришли именно к ним, а они – без меча, с фирмой. С мечом пришли люберецкие, ворвались в квартиру, скрутили бедных немцев скотчем и вынесли все, что понравилась, но показалось мало. Стали денег требовать. Немка позвонила на фирму, договорилась на 20 тысяч долларов, и два богатыря земли русской поехали за деньгами, а двое остались охранять. И тут вмешался возмущенный Господь, попустив расстрелять двух казанцев тремя этажами ниже, которые никак не были связаны с этим делом.

Как в медицине: закон парных случаев.

Они-то побитые и лежали.

Благодарный германец повел Романа в ресторан со стриптиз-шоу, и стриптиз этот был абсолютный. 96-й или 97-й год. Заявитель заплатил сто долларов, а гейша для начала станцевала, одежда облетела листвой…. Села к Роману на коленки и стала об него тереться, имитируя подобие бесподобия. А трогать ее было запрещено! И вдруг запищала. Почему? Ведь целомудренный Роман ее не трогал… А она уже ныла не то довольная, не то не очень. Уже секьюрити насторожилось. А все было просто.

У Романа на поясе висел табельный пистолет в расстегнутой кобуре. И во время гейшиных манипуляций он и попал ей в самое табельное место. А она не могла понять, что это, но догадывалась, да только удивлялась температурной составляющей. Почему он такой холодный! Как айсберг! Мысли-то незатейливые, в голове один шест, насквозь прошел и торчит. Пошла отмывать оружейное масло…

 

  1. Вещдок – вещь, док!

 

Жил да был один милиционер. Может быть, он и сейчас живет и есть. Не уверен, что при такой-то алчной жене.

Потому что женская алчность не имеет границ и посягает даже на милицию, без которой ее могут ограбить и она впадет в неизлечимую фрустрацию, лишившись взалканных предметов и средств.

Пришел этот милиционер домой со службы и лег поспать, а было это днем, потому что всякое лиходейство предпочитает ночную смену. И что, ему дали? Не только в положенном, заслуженном и супружеском смысле не дали, да он и не взял бы по благородству, а растолкали.

Ласковыми женскими руками.

Жена собралась в магазин и захотела денег. Ну, шопинг актуализировался. Деньги глава семейства каким-то образом ухитрялся держать при себе, жене не отдавал – видимо, их все-таки учат чему-то, в милиции.

Но он как человек добросердечный и бесхитростный, исправно застонал – тяжелое было дежурство:

— Уа-а-а-а….. в форме в кармане….

И сам доверчиво подставил богатырское тело, одетое в форму – он в форме и лег поспать. Почему-то. Я же говорю, что дежурство было очень тяжелое.

Змея заползла в карман и нашла там две пачки гондонов.

Сон пропал, нарушился и недосыпом подорвал основы правопорядка в столице. Которые опираются на неусыпную бдительность.

— Мы рейд проводили! против проституток! А это — вещдок, я забыл отдать и оформить!

Внутрисемейная трещина затянулась и зажила, как на собаке.

 

  1. Родиться в рубашке

В рубашке родился.

Дело было так. Явился в отделение милиции один великовозрастный придурок с нетрадиционной сексуальной внешностью.

В сопровождении мамы и папы. Говорят, что у них – беда: в квартиру к этому женственному существу ворвались какие-то отморозки и совершили грабеж. А может быть, и еще что-нибудь.

Вдобавок он знает, кто.

Ну, отправили на квартиру Романа и Будулая, принять заявление, составить протокол осмотра, а уже потом и задержать злодеев. Приехали.

Роман вошел, стал писать. А Будулай остался внизу во дворе, ковыряется с машиной. Рома пишет, тут дверь открывается и в убогую квартиру (что там брать-то?) заваливают человек шесть.

«Это они и есть,»- пропищал потерпевший.

Они вернулись. Новые идеи возникли.

Роман оперативно реагирует. Ксива в одной руке, взведенный ствол в другой. Настоятельно требует от непрошенных гостей принять позу рака возле стены. Они почему-то не захотели, пришлось пальнуть — не на поражение, хотя основания для этого были.

Пуля пробила входную дверь. И в этот момент в квартиру врывается Будулай, которому как крупно повезло, что он немного запоздал. А иначе была бы она его… Да, Будулай в рубашке родился. Молодцев забрали и доставили куда следует, а потом отметили у Будулая второй День рождения.

  1. Следственная зоология

Говорят, что мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Не то от Дарвина повелось, не то от Сент-Экзюпери. Среди этого длинного списка присутствуют крысы. Ну так вот.

У одного сотрудника уголовного розыска сестра разводила дома крыс. Двух из них сотрудник принес в контору, где они стали жить в птичьей клетке.

Скажу сразу, что появление этих животных понравилось не всем, в том числе начальнику уголовного розыска. Но его отношение к животным резко изменилось после уже описанного известного инцидента с людоедами. Напомню, что среди этой компании были еще и существа женского пола. Одно из них допрашивал Роман (иногда Роман говорит о себе в третьем лице – отнесемся покровительственно). Допрашивал несколько раз и каждый раз оторва называлась новым именем, а документов при ней не было. Ну, что тут поделаешь?!

Взял Роман из клетки крысу стал ее вертеть перед преступницей, приговаривая: «Смотри, какая крыска. Смотри, какой хвостик, а какие зубки!»

Особь женского пола заерзала на стуле, глаза полезли из орбит.

«Ага! Боишься, сука!»- Роман тут же стал совать крысу под юбку задержанной.

«Не надо! Я все расскажу!»

И рассказала.

После этого начальник розыска стал к крысам нормально относиться.

Пришлось только написать специальную инструкцию «По обращению с оперативно-розыскными крысами», подписанную и утвержденную самим начальником. Правда, инструкцию все равно нарушали, потому что. поили крыс водкой и коньяком, хотя это и было запрещено.

Следствие решило переплюнуть оперов, и две девушки-следовательницы принесли в контору ужа, которого назвали Шуриком. Жил этот Шурик нормально в аквариуме, покупали ему на корм лягушек. Но аквариум стал для рептилии тесен.

В один прекрасный день шел допрос с участием женщины-адвоката.

Допрашивала следователь Лена. Вот входит в кабинет ее напарница, которая спрашивает: «А где же уж?»

В аквариуме-то его нет.

«Да здесь где-то ползает,»- не отрываясь от протокола, отвечает Лена.

«Аяяяаяяя!!!!»- завизжала, как резаная, адвокатша, которая сразу же накатала жалобу, что следствие применяет недозволенные методы допроса, пугая защитника ужом. Но это еще не все.

Через несколько минут из женского туалета донесся еще более дикий женский визг. Оказалось, что Шурик заполз в сливной бачок женского туалета и стал там купаться.

В это время вошла сотрудница инспекции по делам несовершеннолетних….. ну, вы все поняли.

Пришлось ужа после этого из ОВД удалить. Крысы тоже прожили там не долго. И вот почему.

Две крысы были самки, а к ним стали бегать здоровенные дикие самцы свататься. После этого Роману пришлось забрать крыс домой, где они комфортно прожили до глубокой старости.

 

  1. Парамедицинское-околокарательное

Пришел мой незадачливый брат Роман на службу, как обычно, с бодуна.

Мучается с похмелья, а похмелиться нельзя, потому что дежурство. Что делать…?

Доктора бы ему подсказали. А я далеко. Я в Петербурге.

А его товарищи, увидев проблему, которая была очевидна, предложили ему таблетки.

Говорят:

«Это от похмелья! Попробуй, как рукой снимет!»

Ну, Роман жадно попробовал три таблетки сразу. Товарищи, не утерпев, как будто наелись того же, дружно прыснули:

«А теперь почитай анатацыю… Гыгыгыы! Почитай, что ты принял!»

Роман и не дочитал. «Сильное слабительное средство…» Должный эффект не заставил себя долго ждать, и так на все время дежурства… Но это еще не все. Подумаешь!

Один опер, решив поиздеваться над товарищами, распотрошил газовый патрон и насыпал порошок между страницами уголовного кодекса. Кто-то из оперов открыл книгу. Через минуту в кабинете стало невозможно находиться. Все обчихались и обслезились. Дознались, кто это сделал. Неминуемое возмездие!

Шутника пригласили попить чай, потому что водку он не пил вообще. А в чай подсыпали те самые таблетки, которыми лечили Романа от похмелья. Причем точно подгадали момент, для усиления эффекта. Узнав, что шутник собрался на свидание.

Значит, он так собрался и чашку чая на дорожку…… Никто не знает, что было. Но с той девушкой он почему-то больше не встречался. Видимо, хорошо сработало. Пылкая любовь была беспощадно обосрана.

Я это все к чему?

Даже не для юмора.

Ну, выпил. Ну, обосрался. Ну, умные товарищи.

Я к тому, насколько хрупки и ненадежны зарождающиеся чувства. Нельзя на них опираться. И на девушек тоже не стоит, потому что у них все устроено иначе. А смеяться над тем, что с кем-то случилась беда… В той же милиции почти официально пели: «Мы поможем, мы все время на посту».

Судя по фильму, там и не было других дел.

 

  1. Не рой яму

Отставной доктор Золотарев, продолжившийся в милиционера и уставший от непрерывных дежурств, решил отдохнуть. А как это сделать, если он снова дежурит? А очень просто.

У нас в больнице такой фокус не прошел бы. Понятно, с чего его потянуло в милицию.

Сказал руководству, что он на территории, взял рацию на всякий случай и пошел домой спать. Если ничего не случится, то про тебя могут и не вспомнить — если ты по собственной дури не вылезешь в эфир.

Спит, значит, Золотарев. Или не спит, кто его знает.

А накануне Золотарев поймал преступника, задержал за грабеж. Преступник оказался наркоманом, и к этой публике доктор испытывал давнишнюю и жесткую неприязнь, потому что наркоманы его сильно порезали еще в докторской ипостаси.

Лично я плохо представляю, как такое возможно. Я-то сам всегда был предельно осторожен.

Итак, доктор Золотарев считал, что все наркоманы должны непрерывно, ежесекундно и мучительно подыхать. Чем больше, тем лучше.

И вот какому-то пойманному наркоману в камере стало плохо. А кому там хорошо? Он помирает от ломки. По рации слышен голос старшего дежурного (на весь эфир). «Я вызвал доктора наркоману…»- докладывает он ответственному от руководства.

Золотарев проснулся – при том условии, что он спал, а не отдыхал как-то иначе – и не смог стерпеть абстрактного гуманизма.

«Дерьма ему на лопате!!! А не доктора!!!! Пусть сдохнет эта тварь!!!»- заорал Золотарев по рации – тоже на весь эфир. Естественно, про него тут же вспомнили и вызвали, не дав отдохнуть.

Кроме того, наркоман, очевидно, всерьез воспринял золотаревские пожелания и врезал дуба. Боясь, как бы не было хуже. И Золотарева вызвали его описывать (труп).

 

  1. Где?…

 

Менты решили отдохнуть. Для этого Роман с братьями по оружию оккупировали одну квартиру. Три дня там шел кутеж. Рекой лилась водка, жарились курочки, бегали голые девки. В общем, все как положено. Временами шабаш выходил за пределы квартиры на лестничную площадку. Например, один из блюстителей порядка вышел в одних носках, т.к. другая одежда и белье на нем отсутствовала. Зачем то он в таком виде стал звонить в двери квартир и требовать документы….

Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы не позвонил он в одну из квартир, где жил местный заядлый полуслепой алкоголик Геша. Документов Геша не предъявил, а явился на шабаш ведьм, где в качестве чертей выступали менты. Стал Геша пить со всеми водку, выгонять его никто не стал. Утром катастрофа! Водка кончилась! За ней послали Гешу, нашли кого послать. До винного магазина и обратно идти меньше пяти минут. Проходит час, Геши нет, два часа….. Плюнули, сходили и купили сами. Вышли на лестницу курить. Смотрят в окно. На дороге стоит здоровый самосвал «КрАЗ». Рядом ГАИ, скорая подлетает под сиреной…. Сразу-то не заметили, что под колесами самосвала кто-то лежит. Присмотрелись — Геша. Ну что делать, спустились на улицу, подошли к Гаишникам, к врачам скорой. Интересуются, что случилось. Водитель КрАЗа — совсем молодой парнишка стоит трясется, как осиновый лист, что-то пытается объяснить Гаишникам, которые его успокаивают, дескать не виноват ты ни в чем. На бордюре стоят два пузыря водки, которые Роман тут же забрал, объяснив коллегам — ментам (из ГАИ) ситуацию. Геша без сознания, его увозят, узнали куда, сообщили родственникам. Те приехали, в глазах — «Ну наконец-то избавились!» Не тут-то было!

Через три недели Гешу выписали. «Привезли меня… Я очнулся,»- рассказывает он.

Как вы думаете, какой он сразу же задал вопрос докторам в приемной больницы? Бедный медперсонал! (Это уже я сам как отставной доктор на себя проецирую).

Ни «где я?» Ни «Что со мной?» Это Гешу не интересовало. «Где моя водка?!!»- заорал Геша, едва успев очнуться.

 

 

  1. Конечности

 

Итак, обнаружили в подвале труп.

Не простой труп, а криминальный. Вдобавок превосходно разложившийся.

Короче говоря, установить личность усопшего никак нельзя. Он, будь живой, и сам бы навряд ли ее припомнил.

Дактилоскопировать жмурика тоже нельзя, благо персты несчастного, неаппетитные еще при жизни, охотно обглоданы крысами.

Следователь прокуратуры проявил себя Соломоном: постановил изъять кисти рук для направления в институт судебно-медицинской экспертизы.

Естественно, в морг поехал Роман. Естественно это тем, что в морге он выпил с приятелем-патологоанатомом водки.

Изъяли у трупа кисти рук, упаковали в полиэтиленовый пакет.

С этим добром счастливый Рома вернулся в контору, где его ожидал отставной и уже невменяемый доктор-оперуполномоченный Золотарев.

Тут-то и заходит в кабинет к операм следователь Лена.

«Ребята! Давайте перекусим! У меня такое варение есть!»

Не РУВД, а кино «Девчата».

Ну, хорошо, поедим варенье. Приноси….

Только пришла Лена с варением, как Золотарев с важным лицом заявил: «А у нас вот какое кушанье!»

И выложил на стол эти самые кисти рук. Лена ушла. Роман повез эти руки в том же обычном пакете.

Повез в метро.

Там вокруг Ромы в вагоне образовался круг трехметрового радиуса, потому что чем-то пахло.

А после Роман долго не мог найти этот злополучный институт. Ходил по улицам с руками. Случайные прохожие шарахались. Ходил он так несколько часов.
Хорошо, что кто-то не особенно брезгливый подсказал, а иначе пришлось бы везти это обратно.

Я думаю, этот советчик и был убийца. Никакой брезгливости и вообще… Я бы на месте Романа арестовал его на месте и присовокупил к рукам для экспертизы.

 

  1. Братва мельчает

Было ли это?

Как знать.

Роман не уверен. Ему рассказал коллега – мент по охране Московского метро. Ну, доверимся.

Стоит на станции постовой милиционер. Исправно, значит несет службу. И видит внезапно, как в переходе какой-то неприличный гражданин производит незаконную торговлю какими-то зверушками.

Подошел мент поближе: крокодильчиками.

Реакция адекватная, мент полон негодования. Дескать, почему ты, падла, торгуешь в метро, да еще крокодилами, когда для этого есть птичий рынок?!

Мужичок оказался не из пугливых, ибо весь его страх был давно подавлен известным народным средством. Не спасовал, значит, перед стражем порядка.

 «Это мои крокодилы!! Где хочу, там и продаю!! Не твоего ментовского ума это дело!!»

Мент, не привыкший к подобной наглости, оперативно отреагировал. Отшлепал нарушителя демократизатором по жопе и отвел в комнату милиции. Крокодильчиков, сидевших в корзине – разумеется, туда же.

Стал докладывать по телефону старшему дежурному, что задержали гражданина, незаконно торговавшего крокодилами.

«Какими крокодилами?!! Иди похмелись!! Совсем, мудак, ебнулся от водки!! » — орал с другого конца трубки дежурный, которого оторвали от чтения интересной газеты «Спид-Инфо».

Мент передал трубку напарнику, который все подтвердил. Сообразительный дежурный понял, что вместе одинаково с ума не сходят («Трое из Простоквашино»), и глюки – они всегда неодинаковые, хотя и единосущностны. Прислал машину.

Нарушитель и крокодилы были доставлены в обезьянник для дальнейшего принятия строгих мер. Там рептилии вылезли из корзины и расползлись по дежурке. Было их штук 12. Ловить их было небезопасно, потому что они хоть и маленькие, но кусались пребольно. Мужественные менты справились и с этой задачей. Крокодильчики были задержаны и подвергнуты описи.

Примечательно, что по данному факту было возбуждено уголовное дело, но не против торговца, а против его родного брата. И вот почему: этот сволочной и вероломный брат незаконно привез в Россию с Кубы или хрен знает откуда партию крокодильчиков.

Желал их кому-то продать. Но вмешался его брат – алкаш, который спер у него этих рептилий и пошел за бесценок впаривать в метро. Двух он успел продать….. Вот так и был он задержан за незаконную торговлю, а подставил родного брата, которого арестовали за контрабанду.

 

  1. Единососы

Поселился на территории района «Академический» один интересный необычный гражданин. Точнее, не он там поселился…

Чем он необычен? Да вот тем, что содержал уже довольно взрослого крокодила. Вероятно, из купленных в метро. Даже купил для него однокомнатную квартиру, где зверь жил один в специальном бассейне.

Хозяин приходил туда только его кормить и выгуливать. Он выводил рептилию на поводке и принимался купать его в пруду, на берегу которого отдыхали жители того же микрорайона. Мамы с колясками, алкаши с бутылками, мальчики с клеем и им подобные. Единая Россия! Жильцам это почему-то не понравилось. Единение!

В отделение милиции была написана гневная коллективная жалоба, из которой следовало, что крокодила выгуливают без намордника. Потребовали покарать нарушителя!

Молодой участковый стал рассматривать жалобу….. А что он мог сделать? Ведь есть правила, обязывающие выгуливать в намордниках собак. А для крокодилов таких правил нет. Равно как и намордников. А раз нет правил, то по объективным причинам — нет и их нарушения. Вывод: участковый провел с хозяином крокодила профилактическую беседу, чем и ограничился. Так что, правовой вакуум, ничего не сделаешь.

  1. Братья Гримм

 

Явился Роман к своему агенту-осведомителю. Тот и агентом-то не был – так, просто трепло. Иногда что-нибудь да скажет.

И вот однажды он позвонил Роману, раздираемый юмором, которого не был напрочь лишен. Дескать, зайди! у меня для тебя ценная информация есть!

Так и сказал, хотя напрямик говорить не положено.

Ну, Роман зашел.

Агент выкладывает ему ценную информацию:

— Роман! Меня сегодня гномы навестили! Сижу я за столом. Читаю, сам понимаешь, «Мастера и Маргариту». Чувствую, что кто-то меня по плечу сзади постучал. Оглянулся. Гном. Маленький, грязный… Жуть…. Поздоровался со мной: «Здравствуй, Андрюха!»

— А откуда же он знал, что ты Андрюха? – обрадовался Роман.

— Так и меня это тоже удивило… За руку еще со мной поздоровался и предложил поменяться. Стакан водки на автомат Калашникова. Ну, я ему стакан-то налил…. А гном его выхлебал и как от меня даст деру! Я его ловлю. Ору, дескать: что же ты, падло, меня динамишь? Поймать не могу. Быстро он бегает. А потом вообще куда-то пропал. Я его давай искать. Открываю все шкафы… нету! Матушку перепугал. И вижу вдруг, как гном в радиолу залез…

Радиола была 60-70-х годов, ламповая.

— Оторвал я у радиолы крышку. Запускаю туда руку. Ага! Попался, сука! А меня как тряхнет током….. Я очнулся. Стоят надо мной врачи из скорой…. Спрашивают о том, как там гномы. Я им отвечаю, что все нормально.

Ну, нормально, так нормально — и уехали…

Но!

Но.

В комнате, в бардаке этом, действительно валялся автомат Калашникова среди всего, что разбросал агент. Его, вероятно, принес гном.

Ну, с этим потом разобрались.

План «Перехват», погоня за гномом…

В тот же день агент пошел в нарко- и психдиспансер. Ну надо ему было туда сходить за справками в ГАИ для получения прав. Вернулся со справками: здоров.

 

  1. Черная Кошка

 

Роман с товарищами по оружию отмечали 10 ноября. Бушевал 1995 год.

Роману на совещании, посвященном Великому празднику, в торжественной обстановке вручили дорогой двухкассетный «Панасоник». Таких «Панасоников» было всего два, подарки от главы районной управы. Один из них получил ветеран, который больше всех прослужил в РОВД. Другой — Роман, как лучший опер Юго-Западного округа!

Начали отмечать.

Сначала все было культурно, как у белых людей. Кабачок, бильярд…. тосты, отставной доктор Золотарев в белой рубашке. (Не все доктора идут в писатели, нет!) А потом, разумеется, поехали в общежитие Текстильного института. Каморка в стиле Преступления и Наказания. Короче говоря, достоевщина.

В этой каморке жила еще черная кошка. Нет, не совсем банда. Обычное несчастное животное, ее никто не замечал – и неспроста.

Потому что она исчезла.

Потому что хозяин вдруг проснулся и заорал:. «А где моя кошка?»

Стали искать, ибо сыщики, а тут вдруг Черная Кошка… Нигде нет. Роман посмотрел в открытое окно 12-ого этажа. «Смотри! А вон какая-то черная хуйня валяется!»

Хозяин спустился….

«Черная хуйня» оказалась действительно кошкой, уже мертвой.

Хозяин, убитый горем, обвинил во всем Романа. Обозвал его киллером. Дескать, Роман выбросил в окно кошку. Пришлось совместить праздник с поминками. Но вот беда! Водка имеет подлое свойство кончаться! Встали ночью Роман и хозяин комнаты, захотели выпить… А нечего. Оба заплакали навзрыд, причитая :»Неееету!!! Нееету больше водки.» Так закончился праздник, продолжавшийся 5 дней.

Роман излишне резко завязывает, выходит на службу, где его вскорости лечит лично доктор Золотарев, изгоняя бесов — уже известных читателю маленьких черепашек. А за Романом в той общаге надолго закрепилась кличка «Киллер».

А про кошку быстро забыли и не без удовольствия, потому что прежде она постоянно срала в ванну. А в ночь загадочной гибели кошки и поминок в ванну насрал сам ее хозяин.

 

  1. Конфискат

 

Может быть, и проскочило это где-то у меня, а может быть, и забылось.

Брат мой работал неподалеку от дома. Там как раз отделение милиции было.

И сделалось однажды затмение как бы на полчаса: у гостей столицы конфисковали 200 литров спирта.

Гостей обозвали персонами и нонгратами, а спирт притягивал к себе, как магнит. Ибо сместилась небесная ось.

Сначала, конечно, поделились со всеми начальниками, но спирта после этого все равно осталось 80 литров.

И тогда оперативники решили тоже остаться на сверхурочную работу, которая длилась около недели, но вероятно весьма, что несколько дольше.

Во всей заурядной этой истории трогает маленькая деталь.

У брата дома живут животные: четыре собаки, ворона и голубь – или попугай вместо вороны, я запамятовал.

Ночью мой дядя выводит их погулять. В основном, собак.

И вот вообразите: ночь. Звезда препирается со звездою. Часа три ночи вообще-то.

За окном РУВД – негаснущий свет. Там работает мой брат. Форточка открыта. С периодичностью в четверть часа туда, в форточку, просовывается рука. Это дядина рука. Со стаканом.

  1. О горных свистающих раках

 

И вот уже все они перемешались в моем сознании: мой брат Роман, доктор Золотарев, Денис, Будулай и прочие.

Роман иногда звонит мне из Москвы в Петербург – якобы для получения врачебной консультации.

Но в действительности он и сам неплохой диагност.

И обычно желает лишь, чтобы я его похвалил.

Поэтому беседы у нас получаются сугубо феноменологические, описательные. Многое, если не все, становится ясным с первого слова.

-…Вот позвонил мне, Леха, товарищ и говорит: что такое, вокруг меня сплошные раки. Полная комната раков.

Брат солидно интересуется:

— Какие они?

— Коричневые.

— Что ты с ними делаешь?

— Складываю в спичечный коробок.

Где-то я об этом уже написал. Не иначе, как повторился в другом цикле. События жизни – они же похожие, как розановские опавшие листья. Почему я сказал, что они розановские? Потому что у Шпета и Соловьева они, скорее всего, были бы точно такими же.

 © 2005-2007

Приложение

 

СТИХИ И ПЕСНИ МОЕГО БРАТА РОМАНА МЕЛЬНИКОВА – НЕ ПОЭТА И НЕ БАРДА, НО ЧЕЛОВЕКА УВЛЕЧЕННОГО.

НЕ ВСЕ, НО ИЗБРАННЫЕ. ДВЕ.

 

Возвращение.

 

Позади лай собак и конвой.

Поезд мчит до родного вокзала.

Я опять возвращаюсь домой.

В пятый раз начинать жизнь сначала.

У вагона встречают друзья.

А тебя не видать на перроне.

Потому что тебе нужен я,

как кнопарь на кармане при шмоне.

В твою дверь не ударю я лбом

для того, чтобы бросить предъяву.

Что сошлась ты с позорным жлобом,

кореш дал мне на крытку маляву.

Этот фрайер тебя сфолонил.

засветив свой лопатник с капустой.

Я тогда этапирован был за вольтаж,

кормить вшей Златоуста.

Пусть спокойно живет фрайер твой.

До тебя же мне просто нет дела.

Я воспитанный жизнью блатной,

не смогу допустить беспредела.

Чтоб моя развернулась душа,

а тоску и печали рассеять.

Пойду лучше к своим корешам,

Водки выпить на старом бассейне.

2003 г.

 

Исповедь поэта.

Прости мне, Боже, старые грехи!

Что поле жизни не добром засеял!

Хотел как Пушкин я писать стихи,

Но ближе мне Высоцкий и Есенин!

Да! Зло травлю я горькою отравой,

А не глаголом жгу сердца людей!

В душе поэта бьются Бог и дьявол,

И неизвестно, кто из них сильней!

Я на коленях не стою перед иконой,

Свои грехи пытаясь замолить!

Но, все таки, я Богу шлю поклоны,

За то, что он не дал мне ум пропить!

Досадно, что мундир без орденов,

Хоть к славе дьявол мне указывал дорогу!

Но нету на груди и куполов!

За что я очень благодарен Богу!

Кому при жизни душу я отдам!

Тот после смерти пусть меня помянет!

Ведь я не посещаю божий храм!

И в дьявольский кабак не очень тянет!

Мне рано ставить между датами черту!

Пусть кто-нибудь другой ее проводит!

Я все равно куда-то попаду, в ворота рая,

или преисподние!

Кто на пегаса сел, тем не страшны ухабы!

Я говорю седым и молодым!

Мне дела нет до розы с черной жабой!

Догнать бы только с белых яблонь дым!

2006 г.