Маленькие трагедии

Эти крошечные истории мне рассказал мой шурин, адвокат. Он вообще рассказывал много интересного — например, свой сон, в котором ему ставили коронку на зуб, а коронка оказалась каким-то чудным и очень большим для ротовой полости предметом; выяснилось, что это боевой щит для карлика, да и карлик сразу же появился, забрал щит и ушел. Но не в этом дело. Дело в том, что шурин мой, прежде чем стать адвокатом, работал в Норильской зоне, с преступными и лихими людьми. Он не был там каким-то держимордой или, упаси Господь, вертухаем, нет — он просто распределял какие-то работы. Короче говоря, прораб он и есть прораб. И вот в этой зоне, как и в любой другой, я уверен, происходили разные вещи. Четыре случая мне запомнились, ими я и хочу поделиться.

 

 

Каменный гость

 

 

Всякий знает, что зона — место суровое, откуда не сразу выйдешь. Зона, в которой трудился шурин, была особенно лютая и свирепая. Высокие заборы, да не один, а несколько; вышки с часовыми, колючая проволока, ров с крокодилами, полоса нуль-пространства, бешеные собаки. Короче говоря, сбежать из нее было абсолютно невозможно.

И вот однажды наряд каких-то бойцов, совершая обход вокруг этой зоны, обнаружил возле ворот, в снегу, замерзшего человека. Снаружи. Совсем. То есть вне территории.

Стали слегка пинать, присматриваться; узнали. Человеком был заключенный. Он был мертвецки пьян и спал алкогольным сном, уже отлакированным морозцем.

Нарушителя вернули, куда положено, разморозили и повели на допрос.

Он не мог объяснить, как вышел.

Он только пожимал плечами:

— Не знаю — выпил и вышел. А как вышел, я не помню.

 

 

Пир во время чумы

 

 

Случилось как-то, что в зону поступил на работу Молдаван.

Вообще говоря, про него правильно было бы сказать: молдаванин, но это был настолько колоритный субъект, что Молдаван.

Его не сажали, он нанялся шофером. Он был проще самой жизни. Бесконечно бесхитростная игра природы.

И вышло однажды, что Молдаван опоздал с выездом за ворота зоны: наступил обед. Я в их правилах не слишком разбираюсь, там были какие-то тройные ворота, из которых одни отпираются, а остальные одновременно опускаются. В общем, грузовик Молдавана застрял на перепутье.

Не видя выхода из сложившейся ситуации, Молдаван спокойно вернулся в зону, вошел в здание, поднялся на третий этаж, вступил в столовую. И встал в очередь к зэкам, с миской.

— Какая разница, где обедать? — удивился он чуть позже, когда ему, после долгих колебаний, указали, что это дело неслыханное. Оно просто немыслимое.

И в самом деле.

Тем более, что через месяц его самого посадили за что-то.

 

 

Моцарт и Сальери

 

 

Среди офицеров зоны имелся один майор, о котором каждая собака знала, что он голубой.

Кто такой голубой человек в зоне, объяснять не нужно.

Такой человек, если пьет в культурном обществе, за общим столом, чай, не имеет права поставить свою кружку не то что на стол, но даже на лавку. Он ставит ее на пол.

Но это был офицер.

Поэтому положение складывалось невозможное.

Майор приглашал к себе самых что ни на есть страшных паханов, Смотрящих зоны и Держащих зону. Он предлагал им присесть за стол и обсудить производственные планы. И угощал чаем.

Ну как тут быть? Куда деваться? Авторитетному человеку выпить чаю с голубым — это навеки опомоиться, лишиться званий, регалий, отправиться кукарекать к параше.

У авторитетов сразу находились дела. Они говорили майору, что им нужно туда-то сходить, то-то приколотить, да там-то зашпаклевать.

А он заставлял пить чай.

 

 

Скупой рыцарь

 

 

В зоне полно мастеров. Смастерят, что ни попросишь; иногда попадаются удивительной красоты вещицы, повальное фаберже.

Но вот незадача: все это запрещено выносить за ворота зоны.

А один капитан очень хотел разжиться книжными полочками — не знаю уж, на что они ему понадобились. Конечно, полочки ему немедленно сладили, очень красивые, но все-таки это были полочки, а не ложки, допустим, их в карман не положишь, не унесешь. Как поступить?

Капитан придумал. Нацепил плащ-палатку, всунул руки внутрь, в руках — полочки. Ничего не видно. И идет.

Тут ему навстречу вышагивает некий офицер и приветствует. А в зоне у офицеров принято приветствовать друг друга не отданием чести, но рукопожатием. Поэтому офицер, естественно, протягивает капитану ладонь. А тот застыл и не знает, что делать. Ну, не бросить же полочки! Все же увидят! Помолчал и мрачно, не без заносчивости, сказал:

— А мы с тобой, между прочим, не настолько хорошо знакомы, чтобы я с тобой за руку здоровался!

И пошел себе дальше, к проходной.

Они потом врагами стали.

 

 

© август 2003